опознавательных знаков — только чисто выметенное крыльцо и бдительная охрана, мгновенно распознающая своих.
Орлицын принял меня в своём кабинете — просторной, но аскетично обставленной комнате, где единственным украшением служили старинные карты на стенах.
— Рад видеть вас в добром здравии, Максим, — он поднялся мне навстречу. — Говорят, горный воздух пошёл вам на пользу.
— Не только воздух, — я пожал протянутую руку. — Но и некоторые находки. О которых, впрочем, мы поговорим позже. Что за срочное дело?
Григорий Валерьевич жестом предложил мне сесть и сам устроился напротив.
— В город прибыл новый игрок, — без предисловий начал он. — Доктор Мориц фон Хаас, прусский учёный. Официально — для консультаций по вопросам медицины и научного обмена. На деле…
Он сделал паузу, внимательно глядя на меня.
— На деле он эмиссар «Общества Вечного Огня», — закончил я за него.
Орлицын кивнул, не выказав удивления моей осведомлённостью.
— Именно. Но не просто эмиссар. Фон Хаас — член высшего европейского руководства «Общества». Человек, которого отправляют только в крайних случаях, когда местные филиалы выходят из-под контроля.
Он достал из ящика стола тонкую папку и передал мне.
— Вот его досье. Впрочем, оно практически стерильно. Родился в семье прусских аристократов, получил образование в Кёнигсбергском университете, специализировался на медицине и естественных науках. Защитил диссертацию о физиологических процессах старения организма. В последние годы работал в различных европейских научных центрах, публиковал статьи, читал лекции. Ничего подозрительного, казалось бы.
Я бегло просмотрел документы. Действительно, на бумаге фон Хаас выглядел безупречно — почти идеальный представитель научного сообщества.
— Слишком безупречно, — пробормотал я, закрывая папку. — Ни одного тёмного пятна, ни одного скандала. Даже странно для учёного его уровня.
— Вот именно, — Орлицын кивнул. — Моим агентам удалось получить крайне ограниченную информацию о его деятельности в Пруссии и Австрии. Там ходят слухи, что он связан с тайными обществами, изучающими оккультные науки. Но никаких конкретных доказательств.
— А что привело его в Петербург сейчас? — я вернул папку.
— Полагаю, смерть Толберта и Зарубина, — Орлицын потёр подбородок. — «Общество» потеряло ключевых людей в России, и им потребовалась замена. Но самое интересное не это.
Он наклонился ближе.
— Мои люди смогли перехватить некоторые сообщения между фон Хаасом и его европейскими контактами. Похоже, он ведёт двойную игру. С одной стороны, действительно, наводит порядок в российском филиале. С другой — готовит масштабную операцию по вывозу ценных материалов и людей в Пруссию.
— Людей? — я напрягся.
— Учёных, — пояснил Орлицын. — Специалистов в области магических исследований. И среди них фигурируют два знакомых вам имени — Анастасия Темникова и Варвара Чернова.
Я почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Они собирались похитить мою сестру и Варвару? Решили, что могут просто взять и забрать их?
— Вы уверены в этой информации? — мой голос остался спокойным, но Орлицын, похоже, уловил напряжение.
— Настолько, насколько можно быть уверенным в разведданных, — осторожно ответил он. — Сообщения были зашифрованы, перевод мог содержать неточности. Но общий смысл именно таков — фон Хаас планирует вывезти ключевых исследователей и их разработки. Анастасия интересует их из-за «Лазурного светоча» и её работ с магическими растениями. Чернова — из-за технологии интеграции артефактов.
Я медленно выдохнул, успокаиваясь. Гнев — плохой советчик, а сейчас мне требовалась холодная голова.
— Когда они планируют операцию?
— Точных сроков нет, — покачал головой Орлицын. — Но, судя по активности, подготовка идёт полным ходом. Вероятно, счёт идёт на недели, не на месяцы.
— А что насчёт Авроры Сергеевны? — спросил я. — Она взаимодействует с фон Хаасом?
Орлицын напрягся. Упоминание сестры императора в таком контексте всегда было рискованным шагом.
— У меня нет прямых доказательств её связи с «Обществом», — ответил он осторожно. — Но мои источники сообщают, что фон Хаас посещал её дворец на Фонтанке. Официально — с визитом вежливости, как известный европейский учёный. Однако встреча продлилась несколько часов при закрытых дверях.
Я кивнул. Прямых доказательств у Орлицына, действительно, не было — это читалось в его глазах. Но подозрения, судя по всему, были очень серьёзными.
— Что вы планируете делать? — спросил он после паузы.
— Для начала — обеспечить безопасность моей сестры и Варвары Черновой, — я поднялся с кресла. — Затем — узнать больше о фон Хаасе. Его слабые места, его контакты, его истинные цели. В этом мне понадобится ваша помощь.
— Разумеется. Я направлю вам агента для связи — человека, которому полностью доверяю. Он будет передавать информацию от моих источников.
— Благодарю, — я направился к двери, но остановился на полпути. — Ещё одно, Григорий Валерьевич. Фон Хаас должен знать о моём существовании. О том, что я противодействовал «Обществу». Вы думаете, у него есть планы и на меня?
— Уверен, что есть, — Орлицын позволил себе мрачную улыбку. — И они вряд ли включают в себя длительное сотрудничество.
Я кивнул, принимая эту информацию. Итак, фон Хаас — новый, более опасный противник. Не фанатик, как Толберт, и не вояка, как Зарубин, а хладнокровный стратег, посланный самим европейским руководством «Общества».
Игра усложнялась, но я не собирался отступать. Слишком многое стояло на кону: безопасность Анастасии и Варвары, благополучие империи, да и моя собственная жизнь, которую «Общество» явно не собиралось оставлять в покое.
Покинув штаб Внешней Разведки, я направился прямиком в свой особняк. Мне нужно было тщательно обдумать ситуацию и составить план действий. Фон Хаас явно не тот противник, которого можно победить наскоком или импровизацией. Здесь требовалась тонкая, продуманная стратегия.
Я чувствовал, что предстоящая схватка будет серьёзнейшим испытанием для всех нас. Но, как ни странно, меня это даже немного воодушевляло. После относительного затишья в «Соколином гнезде» я был готов снова действовать, бороться, противостоять тем, кто угрожал всему, что я ценил.
«Посмотрим, доктор фон Хаас, кто кого переиграет», — подумал я, поднимаясь по ступеням собственного дома. Впереди ждала настоящая битва умов, и я был полон решимости выйти из неё победителем.
Глава 16
Первый снег выпал в Петербурге ранним утром — робкий, почти несмелый, он мягко укрывал улицы тончайшим белым покрывалом, которое к полудню уже превратилось в серую кашу под колесами экипажей. Подобная скоротечная метаморфоза была привычной для Северной столицы, где красота всегда соседствовала с практичностью, а величие — с упадком.
Доктор Мориц фон
