был не просто рядовым членом «Общества Вечного Огня», он руководил весьма амбициозным проектом. Эксперименты по слиянию человеческих сущностей с растениями были частью масштабного исследования магии Жизни, которое, судя по всему, проводилось в разных уголках империи.
Дорохов, просмотрев документы, лишь подтвердил мои подозрения.
— Такие исследования требуют серьёзного финансирования и поддержки, — задумчиво произнёс он, перелистывая пожелтевшие страницы дневника Власова. — В своё время Внешняя Разведка фиксировала необычные происшествия в нескольких отдалённых усадьбах, но тогда мы не связывали их между собой.
— А теперь? — я взглянул на него через стол, уставленный чашками с давно остывшим чаем.
— Теперь картина складывается иначе, — Дорохов провёл рукой по седеющим волосам. — «Общество» не просто стремится к бессмертию — оно ищет различные пути его достижения. Слияние сущностей, «улучшенные» бойцы, эликсир омоложения… Всё это грани одной цели.
Я согласился, но мысль о том, что такие эксперименты могли проводиться по всей империи, не давала мне покоя. Если в каждом были задействованы десятки, если не сотни людей, то масштаб деятельности «Общества» превышал мои самые мрачные ожидания.
— Нам нужно возвращаться в Петербург, — решительно заявил я. — Здесь мы больше ничего не найдём, а в столице ещё есть нити, за которые можно потянуть.
Анастасия, увлечённая своими ботаническими исследованиями, была разочарована таким решением, но спорить не стала. Она успела собрать внушительную коллекцию местных трав и растений, часть которых, по её словам, обладала уникальными целебными свойствами.
— Только обещай, что мы сюда вернёмся, — сказала она, аккуратно упаковывая гербарии. — Хотя бы ненадолго, летом. Здесь такой чистый воздух!
Я улыбнулся, наблюдая за её энтузиазмом.
— Обещаю. К тому же, тебе не нужно спрашивать, если вдруг захочешь отправиться сюда сама, главное — предупреди меня, я выделю людей для охраны.
Вопрос о том, как поступить с Дороховым, решился сам собой. Он наотрез отказался возвращаться с нами в столицу.
— Для всех я мёртв и это мой главный козырь, — объяснил он. — В Петербурге слишком много глаз и ушей. Мне лучше оставаться в тени, собирать информацию через свои каналы. К тому же, — он пристально посмотрел на меня, — рядом с тобой, Максим, я становлюсь слишком заметной мишенью.
Так мы и договорились: Дорохов останется в окрестностях города Каменска, где обустроит себе конспиративную квартиру и через надёжных людей будет поддерживать со мной связь. Перед отъездом он передал мне небольшую записную книжку с контактами — имена и адреса людей, чья верность не вызывала у него сомнений.
— Только в крайнем случае, — предупредил он. — И желательно не всех сразу. Они мне, конечно, должны, но их лояльность не бесконечна. И не факт, что ничего за это время не изменилось.
Мы покинули «Соколиное гнездо» ранним утром, когда первые лучи солнца только окрашивали розовым восточный край неба. Степан Григорьевич со всем хозяйством провожал нас до околицы, заверяя, что будет поддерживать имение в идеальном порядке.
— Жаль, что сами они остаются, — задумчиво произнесла Анастасия, когда повозка тронулась в путь.
— У них своя жизнь здесь, — я пожал плечами. — К тому же, Дорохову нужен будет кто-то надёжный рядом. Да и мы сюда ещё вернёмся.
* * *
Путь до Петербурга занял почти две недели. Мы не торопились, останавливаясь на постоялых дворах и даже делая крюк, чтобы посетить старинный монастырь, о котором Анастасия что-то вычитала в одной из книг графа Власова.
Монастырь оказался, действительно, примечательным — с уникальной библиотекой древних манускриптов и травным садом, где выращивались редчайшие лекарственные растения. Настоятель, узнав о медицинских интересах моей сестры, даже показал ей секретные рецепты снадобий, передававшиеся из поколения в поколение. Не устоял перед ее очаровательной напористостью.
За время путешествия я заметил, как изменилась Анастасия. Она повзрослела, стала увереннее в себе и в своих способностях. События в Гиблом Лесу, где её знания в области ботаники и целительства оказались решающими, явно придали ей уверенности. Теперь сестра уже не просто увлечённая наукой барышня, но и опытный практик, способный действовать в критических ситуациях.
Петербург встретил нас привычной серой моросью и гулом столичной жизни. После тишины уральских лесов городской шум казался оглушающим. Мы сразу разделились — Анастасию я отправил в родовое поместье Темниковых, сопроводив письмом к отцу, где вкратце обрисовал ситуацию и просил обеспечить ей надёжную охрану.
По пути я неожиданно столкнулся с Левински. Увидев меня, он просиял и стремительно направился навстречу.
— Максим! Вот это встреча! — он энергично пожал мою руку. — Не ожидал увидеть тебя так скоро. Думал, Урал тебя очарует, но судя по всему, вышло наоборот.
— Планы изменились, — я кивнул на ближайшую кофейню. — Есть время поговорить?
Левински с готовностью согласился. Виктор, сославшись на необходимость проверить кое-что, оставил нас вдвоем, договорившись встретиться позже у меня дома.
В тихом углу кофейни, за чашкой крепкого сбитня, Левински выглядел встревоженным, несмотря на радость от встречи.
— Что-то случилось, пока нас не было? — спросил я без предисловий, отмечая напряжение в его взгляде.
— Многое, — Левински задумчиво покачал головой. — Странные смерти, исчезновения, перемещения людей и грузов. Словно кто-то методично зачищает следы.
Он рассказал о нескольких подозрительных случаях, произошедших за последние недели. Особенно его насторожило исчезновение профессора Ильинского — специалиста по магии Разума, чьё тело нашли в Неве.
— Он был консультантом Бюро, — пояснил Левински. — Помогал анализировать случаи ментального воздействия. И, по слухам, начал докапываться до каких-то очень интересных вещей.
Я задумался. Зачистка информаторов и свидетелей обычно означала одно — «Общество» пытается замести следы. Но был ли это жест отчаяния или, напротив, признак новой, более агрессивной фазы?
— Что-нибудь слышно о сестре императора? — спросил я осторожно.
— Официально — ничего необычного, — Левински понизил голос. — Открыла выставку в Эрмитаже, провела несколько благотворительных мероприятий. Но ходят слухи, что она стала чаще проводить закрытые встречи с иностранными гостями.
Мы обсудили ещё несколько вопросов, и я оставил Левински, договорившись быть на связи. Мне хотелось вернуться домой, привести мысли в порядок и подготовиться к возобновлению активной деятельности.
Однако дома меня ждал сюрприз — письмо с личной печатью Орлицына, заместителя начальника Внешней Разведки. Содержание было лаконичным: «Необходима срочная встреча. Вопрос государственной важности. Приходите завтра в полдень».
Разумеется, на следующий день я был пунктуален. Штаб-квартира Внешней Разведки располагалась в неприметном здании на тихой улочке недалеко от Летнего сада. Никаких вывесок, никаких
