— я кивнул, сохраняя дистанцию. — Или как вас тут называют? Старейшина? Может быть, мне стоит сказать «дедушка»?
— В Вечном Городе мы не придаём значения титулам, — он слегка улыбнулся. — Здесь важнее, что ты можешь создать, чем как тебя называют.
Повисла неловкая пауза. Мы изучали друг друга, пытаясь найти знакомые черты в чужом лице. Наконец, он жестом пригласил меня к столу.
— Присаживайся. Уверен, у тебя много вопросов.
— Почему вы не спасли её? — спросил я напрямик, игнорируя приглашение. — Мою мать. Вашу дочь. Вы знали, что ей грозит опасность, и ничего не сделали.
Леонид вздохнул, и на мгновение его лицо отразило глубокую боль, которую он явно привык скрывать.
— Я пытался, — тихо ответил он. — Предлагал ей вернуться в Вечный Город, обещал защиту, амнистию… Она отказалась. Мария всегда была упрямой.
— Как и вы, я полагаю, — я подошёл к окну, разглядывая раскинувшийся внизу город. — Иначе она не сбежала бы отсюда.
— Видишь ли, Максим, — Леонид встал рядом со мной, — не всё в этом мире черно-белое. Особенно когда речь идёт о выживании.
— Выживании? — я повернулся к нему. — Вы называете это выживанием? Стирать и перезапускать цивилизацию по своему усмотрению?
— Выйдем на балкон, — предложил он. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Мы вышли через стеклянные двери на просторный балкон, нависающий над крутым склоном горы. Отсюда открывался захватывающий вид на большую часть Вечного Города: величественные здания, парящие сады, сеть каналов, по которым циркулировала вода невероятной чистоты. А за городом, уходя к горизонту, простиралось море, чьи воды отливали голубым светом даже при дневном освещении.
— Красиво, правда? — Леонид облокотился на перила. — Знаешь, сколько лет этому городу?
— Полагаю, немало, — ответил я. — Учитывая, что вы перезаписываете мир с завидной регулярностью, можно представить.
— Пять сотен циклов, — произнёс он, не обращая внимания на мой сарказм. — Пять сотен перезаписей. И всё началось с катастрофы, которую мы не смогли предотвратить.
Он закрыл глаза, и я почувствовал, как воздух вокруг нас сгустился. Балкон, город и море исчезли, сменившись видением иного мира. Я видел высочайшие башни, летающие машины, людей, свободно парящих в воздухе без всякой магии. Люди в этом видении жили в гармонии с технологиями, достигнув невероятного прогресса.
— Это был первый цикл? — спросил я, завороженно наблюдая за мельчайшими деталями воссозданного мира.
— Да, — кивнул Леонид. — Пик человеческого развития. Мы победили болезни, продлили жизнь, покорили силы природы. Казалось, для нас нет ничего невозможного.
Видение изменилось. Теперь я наблюдал, как этот прекрасный мир медленно умирает: небо затягивают тёмные тучи, океаны высыхают, земля трескается, а люди начинают войну за последние ресурсы.
— Что произошло? — мой голос звучал глухо, словно издалека.
— Мы слишком увлеклись прогрессом, — с горечью ответил Леонид. — Слишком быстро расходовали ресурсы планеты. Слишком самонадеянно полагали, что сможем решить любую проблему с помощью технологий. Когда мы осознали ошибку, было слишком поздно. Планета неизбежно умирала.
Я увидел группу людей — учёных, инженеров, философов — собравшихся в подземной лаборатории. Они работали над чем-то колоссальным: устройством, способным изменить саму материю мира.
— Нас было немного, — продолжил Леонид. — Лучшие умы эпохи, объединившиеся в отчаянной попытке спасти то, что ещё можно было спасти. Мы создали устройство для перезаписи — очищения и восстановления планеты. И мы создали Вечный Город — вне основного потока времени, защищённый от любых катаклизмов. Место, что могло стать безопасной гаванью в любом катаклизме.
Видение показало момент активации устройства: ослепительная вспышка света, охватывающая всю планету, а затем — тишина. И новое начало: девственные континенты, чистые океаны, нетронутая природа.
— Так вы решили пожертвовать всем населением мира, чтобы спасти планету, — заметил я. — И до сих пор продолжаете это делать. Цикл за циклом.
— Мы спасли саму возможность существования жизни, — возразил Леонид. — Альтернативой была тотальная гибель планеты. Безвозвратная.
Видение рассеялось, и мы снова оказались на балконе. Леонид выглядел утомлённым, как будто создание этих образов отняло у него много сил. Такого применения магии я до этого не видел и даже не мог оценить, сколько сил на все это необходимо потратить.
— С тех пор, — продолжил он, — мы наблюдаем за каждым циклом. Каждый раз человечество идёт разными путями, но рано или поздно приходит к одному результату — саморазрушению. Конечно, некоторые цивилизации живут дольше других, некоторые достигают гармонии на определённый период… но неизменно, абсолютно все они в какой-то момент переходят черту невозврата.
— И вместо того, чтобы помочь им найти верный путь, вы просто стираете всё и начинаете заново? — я не скрывал возмущения. — Это похоже на ребёнка, который ломает свою игрушку, если она не работает так, как ему хочется.
— Ты говоришь в точности как твоя мать, — Леонид криво усмехнулся. — Такой же идеалист. Но поверь моему опыту: прямое вмешательство не работает. Мы пробовали. Это лишь ускоряет катастрофу. Человечество должно найти свой путь самостоятельно.
— Или погибнуть, пытаясь.
— Именно. Мы ищем тот единственный цикл, где человечество сможет развиться в гармонии с планетой. Где прогресс не приведёт к саморазрушению.
— А пока убиваете миллиарды, — я покачал головой. — Это всё равно, что убить младенца, зная, что он когда-нибудь всё равно состарится и умрёт. Или же посадить возможного преступника до того, как он сделает решающий шаг.
Леонид рассмеялся — неожиданно горько и искренне.
— Твоя мать говорила точно такими же словами. То же самое сравнение. Удивительно. Никто не объяснял тебе, о чём она думала, и всё же…
— Значит, поэтому она сбежала? — я пристально посмотрел на него. — Потому что была против перезаписи?
— Да, — кивнул Леонид, и его лицо стало серьезным. — Мария всегда была против. Сначала она пыталась убедить Совет изменить подход. Когда это не удалось, стала работать над средством, способным блокировать процесс перезаписи. А когда поняла, что не сможет остановить его полностью… сбежала.
— Зачем?
— Она надеялась, что перезапись не запустят, пока один из жителей Вечного Города находится во внешнем мире, — Леонид вздохнул. — Особенно если этот житель — дочь главы Совета. Она думала, что я не стану рисковать ею.
— И всё-таки вы готовились к перезаписи, — я не спрашивал, я утверждал.
