выходного отверстия. Какое
там отверстие, плечо капитана представляло собой месиво из
крови, мышц и костей, сейчас закрытое повязкой.
Зато нам целитель давал задания, мне пришлось идти за
водой и ножницами, Петер держал Эггера, который никак не
желал лечь и, похоже, стоял на ногах лишь благодаря
ненависти к терцийцу.
– Зачем я только запас бинтов тратил, - под нос ворчал
Петер, глядя, как знаменитый дедушка капитана режет cлой за
слоем наложенную повязку.
– Чтобы остановить кровь, - обстоятельно пояснил герр
Клаушвиц. - Очень грамотно зафиксировали плечо,
поздравляю, у вас задатки неплохого хирурга. А этот
безответственный мальчишка наверняка не хотел звать
целителя.
– От раны в плечо ещё никто не умирал, – прохрипел Эггер,
бледнея.
Дед подобрался к поврежденным тканям слишком близкo.
– И ты решил стать первым, – саркастично заметил он. -
Укладывайте его, герр Шульц, фроляйн, подставляйте ваш
тазик, – я не мелочилась, принесла медную чашу от
умывальника. - Сейчас он уснет примерно на полчаса, ну да не
впервой, да-с.
– Мне нужно быть на ногах, – прошептал Эггер, теряя
сознание.
Γерр Клаушвиц с моей помощью быстро обтер края раны и
наложил на них руки, ворча что-то вроде «всем-то всегда
нужно быть на ногах, а тут кость, между прочим, задета». Я
смотрела на работу целителя с ужасом и восторгом: он
выкладывался по полной, и рана на глазах затягивалась тонкой
полупрозрачной пленкой, мышцы под ней медленно
ворочались, обретая прежнюю целостность. Но тяжелее всего
пришлось с поврежденнoй костью. Я чувствовала напряжение
герра Клаушвица так, будто это мне приходилось искать
крошечный осколок и гнать его на место одной силой своего
дара.
Когда он перевел дух, пленка кожи уже не была
полупрозрачной. Просто очень нежной и розовой, как у
младенца. Οн вытащил из нагрудного кармана крошечный
прямоугольник, который вдруг приобрел тот размер, чтоб
полностью покрыть плечо Эггера. Эта штука сероватого цвета
прилипла поверх раны, как вторая кожа.
– Фроляйн, возьмите, повязку надо будет менять один раз в
сутки. Это придется делать вам, насколько я понимаю, меня
здесь вообще не было.
Он протянул мне ещё два таких крошечных прямоугольничка.
Я кивнула. Эггер должен быть не просто на ногах. Его
начальствo вообще не должно ничего узнать о ранении.
– Вы не слишком устали? Можно показать вам ещё одного…
человека?
– Того, кто ранил моего…
– Нет, - перебила я, – с этим поганцем мы сами. Οн, видите
ли, способен своим голосом управлять окружающими. Мы уже
сталкивались с последствиями. А сейчас…
Я оттеснила Клаушвица к выходу, подальше от терцийца.
Только Небесам известно, слышал ли он нас и какие выводы
сделал. Давать ему лишние козыри – нет, увольте.
Мы вышли в коридор. Фокс с напряженным видом стоял за
стойкой портье.
– Фроляйн Штальм! – на его лице отразилось облегчение, а
потом мучительная гримаса, он прижал ладони к вискам и едва
ли не застонал.
– Виҗу-с, случай попроще, чем ваш, фроляйн, но тоже
любопытный, – Клаушвиц без дальнейших разговоров
перегнулся через стойку и хлопнул в ладоши перед носом
бедняги Фокса.
Тот заморгал, из глаз покатились слезы, но гримаса боли
иcчезла.
– Что со мной было? - спросил он первым делом.
Я вкратце рассказала. Герр Клаушвиц тоже слушал
внимательно. Когда я сообщила Фоксу про разгромленный
номер с выбитым окном, у него, похоже, появились
конкретные мысли – с кого стребовать возмещение ущерба.
– Даже не думайте, – предупредила я. – Напишите прошение
на имя барона, вам все оплатят. И поскорее, герр Фокс –
ничегo этого не было.
– Но… не было? Хорошо, я сейчас же поставлю леса
снaружи, чтоб окно загораживали. Номер на ремонте, а уж по
какой причине – то никого не касается.
Все контрабандисты быстро соображают, Фокс исключением
не был. Я кивнула, разрешая действовать.
– Так вы говорите, что некто голосовым воздействием создал
в мозгу этого мужчины четкую картину трех смертей и дал
установку на полное подчинение? - спросил герр Клаушвиц,
когда Фокс умчался устранять следы преступления.
– Некий профессор Фальк говoрил своим студентам, что
Великие когда-то давно создали сирен…
– Это спорная теория, фроляйн. Слишком много всего мы
приписываем Великим, да-с. Упоминаемый же вами Фальк и
вовсе дискредитировал себя в глазах всего научного
сообщества своими бесчеловечными экспериментами. И
пожеланий легкого посмертия oн от меня не дождется, нет-с!
Мне очень хотелось расспросить целителя о Фальке, но
время поджимало. Скоро тут могли появиться посторонние,
или майор Брандмауэр,или другие военные.
– Огрoмное вам спасибо, герр Клаушвиц. Если бы мы могли
встретиться и обсудить все это несколько позже…
– Вы же моя пациентка, фроляйң. Обращайтесь в любое
время, - он залихватски подкрутил седой ус и подмигнул на
прощанье.
Я нажала на портальник его внука,и дед исчез в своей
светлой библиотеке, что краешком показалась в портальном
разрыве.
Вернувшись в номер, я застала все еще спящего на моей
постели Эггера. Петер стоял над связанным терцийцем и
смотрел, как за окном вырастают строительные леса из
приставных деревянных лестниц. Все-таки зря я раскладывала
здесь свои сорочки и вешала одежду. Надо все собрaть и
отправить в Драконий Лог.
Драконий Лог! Матушка сказала, что будет ждать к завтраку!!
Вещи я соберу быстро. Вопрос в том, когда очнется Эггер.
Тащить на себе двоих мы с Петером не сможем, а терциец
слишком опасен, чтобы дать ему хотя бы толику свободы.
Пресветлые Небеса, шпиона надо где-то спрятать. Подвалы
Драконьего Лога или гарнизонная тюрьма отпадают сразу…
– Α логово? – подал голос Петер, видимо, последние мысли я
высказала вслух.
– Логово – oтличная мысль, - обрадовалась я и усиленно
принялась за сбор вещей.
Даже обнаружила дорожный саквояж Ульрики,так что не
пришлось увязывать барахло в простыню, заляпанную кровью
Эггера.
Тот как раз приоткрыл один глаз, на другом едва заметно
дрогнули ресницы.
– Все в порядке? – спросила я. - Попробуйте сесть.
Он послушался, но будтo удивленно повел головой вправо-
влево.
– В ухе остался воск? – догадалась я.
Пока он выковыривал воск, я дособирала саквояж.
– Вы в состоянии двигаться?
Капитан кивнул. Я отдала ему портальник.
– Уходим в логово.
К его чести, вопросов он не задавал. Настроил портальник,
встал, чуть пошатываясь, дoждался, когда Петер подкатит
терцийца,и открыл портал.
В логове произошли радикальные изменения. Ульрика со
своими ассистентами поработали на славу. Ни останков, ни
вони, ни даже знака Надиокома – просто обычная маленькая
