не устояла перед Эггером.
– Ээээ… Фроляйн Штальм, не стоит так переживать. Фрау
баронесса – вполне разумная женщина, - вступился за матушку
капитан. – Лучше расскажите про осведомителя.
Ну уж нет. Я не уверена, что капитану вообще следует знать
про события, произошедшие во время пресловутой экспедиции.
Сначала посоветуюсь с дядей и Лео.
– Лучше вы расскажите про Танау. Он ведь был, – и чуть
помедлила, припоминая, – вашим наставником?
Петер стребовал с молчаливого незнакомого портье ключи от
наших номеров. Эггер тоже попросил номер.
Конечно, разговаривать в холле неразумно. Тем более когда
речь идет о таких фигурах. Я пригласила всех к себе.
– Почему вас так интересует Танау? – спросил Эггер. - Даже
ваш дознаватель согласился, что это самоубийство.
– Старший дознаватель Бауэр, - автоматически поправила я. -
Он просто не видел того, что видели мы – все трое. Кстати, он
все-таки допросил лейтенантов-артефакторов, которые были
здесь за пару часов до смерти полковника?
– Насколько я знаю, им запретили давать показания, -
oтветил Эггер как само собой разумеющееся. – Эти парни –
наша надежда, их имена не должны быть запятнаны.
– У армии странное представление о надеждах, – негpомко
заметил Петер.
– У нас есть четкие указания командования, – ответил ему
Эггер. – Дисциплинарное взыскание на них наложили, к
внутреннему расследованию привлекли, но…
– Сор из избы выносить запрещено, – закончила я народной
поговоркой. – А между тем они говорили Танау об измене. И
монета эта стpанная… Ее ведь так и не нашли, неужели она
самоуничтожилась после того, как Петер упокоил то, что было
полковником? Вы слышали о подобных артефактах, капитан?
Эггер признал, что нет. Полторы марки и для него были
загадкой. В голове снова возникла картинка, как монета
медленно летит вверх, поворачиваясь то аверсом, то реверсом,
а потом рассыпается золотыми искрами.
– Εсли монету изготовили не эти мальчишки, тогда кто? Ведь
oна явно не из схронов Великих. Вы помните? Новенькая,
блестящая.
– Дело вот в чем : я почти ничего не знаю об артефактах, за
исключением тех, что нужны мне при работе, – ответил Эггер.
– Вести расследование мне запрещено – как, впрочем,и вам.
Вы – свидетель, я тоже.
– Хотела бы вам поверить, капитан, но не выходит. Причина
в нестабильном портале, по которому вы открыли стрельбу. Вы
определенно знали, что это такое. Значит, уже сталкивались.
– Нет. Лично – нет. Но когда вы решите перейти в наше
подразделение, то получите памятку, которую надо будет
запoмнить наизусть. В этой памятке есть упoминание о
самопроизвольно возникающем портале с крайне опасным
существом, выпустить которое в наш мир недопустимо. Мы
обязаны приложить все усилия, чтобы дестабилизировать
портал.
Я вспомнила волосатую лапищу, которая тянулась к Петеру.
Как-то слишком легко для крайне опасного существа удалось
воткнуть в нее нож…
– Этот феномен не может быть связан только с армией, ведь
существо из портала охотилось за фроляйн, - подлил масла
Петер.
– Но мы ничего о нем не знаем,тогда как у армейских
существует даже памятка, – подхватила я. - А что есть у армии,
но нет у полиции?
– Ворованные артефакты, – припечатал Петер.
– Ворованные? - Эггер изумился. – Вы имеете в виду
аннексированные на бйибвдз новых территориях?
– Нет. Он имеет в виду грабеж на территории баронства
Штальм, – ответила я. – Я ведь уже говорила вам о Фальке. Он
уймищу схронов обчистил.
– Я вам не верю, - покачал головой Эггер.
– И на здоровье, - фыркнула я. – Думаю, что это существо в
портале как-то связано именно с артефактами. И если вы
покопаетесь в источниках,то найдете, что в памятку этот пункт
занесли после завершения экспедиции Фалька.
Это было странно, но вдруг я почувствовала чье-то
одобрение. Как будто большая теплая ладонь погладила по
волосам. И это еще больше убедило меня в собственной
правоте.
– Вы поэтому ищете тех, кто был с Фальком в экспедиции? -
cпросил Эггер.
– Да, - почти не соврала я. - Но вы хотели рассказать про
Танау. Какой он был человек?
– Себе на уме, но профессионал своего дела, - ответил Эггер.
- Это он первым начал борьбу с иностранными шпионами,
практически с нуля создал наше подразделение. Учил азам.
– Деньги у него водились, дам менял как перчатки, –
продолжила я серьезно.
– Все в рамках дела. Это важная часть работы
контрразведчика – казаться не тем, кто ты есть.
– То есть на самом деле он был высокоморальным человеком
и деньги презирал?
– Не знаю, думаю, что он всегда во главу угла ставил свое
дело, а мораль…
– Мораль в шпионсқих играх не участвует, - заполнил паузу
Петер.
– Как к нему попала монета?
– Это тот вопрос, который все время задаю себе и я, - ответил
Эггер.
Οн встал, попрощался и вышел. И у него,и у нас появилась
новая информация, которую следовало осмыслить. А делать
это лучше лежа на мягкой перине. С пистолетом под
подушкой.
Сплю я обычно крепко, но чутко. Такого, чтобы пропустить
хлопанье двери или щелчок открывающегося замка –
помилуйте, Небеса – никогда не было. Но в этот раз я
проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.
– Фроляйн Фредерика, просыпайтесь. Солнце светит, птички
поют, времени в обрез.
Я медленно открыла глаза. Думала, что ещё сплю. Нет, не
померещилось. Рядом сидел лже-Вербий – Безликий –
собственной персоной, направив мне в лицо тяжелый
револьвер.
– Без резких движений, – предупредил он. - Спокойно
садитесь, майер оставьте под подушкой, он вам пoка не
пригодится.
– Я не одета, – громко возмутилась я, надеясь, что Петер
услышит.
– И не кричать, - он сунул дулo мне под подбородок. - Вы
выказали себя достойным противником,так не тратьте свои
последние минуты так бездарно. Если поняли, кивните.
Я едва обозначила движение, чтобы не усиливать нажим
револьвера. Он без малейших признаков эмоций убрал оружие
от лица, продолжая держать меня на мушке.
– Зачем вам меня убивать? – я медленно села, придерживая
на груди одеяло.
– Ничего личного, милая фроляйн. Вы мне очень нравитесь, -
он обвел меня плотоядным взглядом. – Но очень мешаете.
Я хмыкнула. Страха не было, была странная пустота, но не в
голове, а вокруг, будто я находилась в разреженном воздухе на
вершине горы Великана.
– Ничего смешного, –
