та же мысль: «Завтра в шесть всё кончится». Он уже смирился, почти. Почти готов был принять Данакиль, жару, соль, смерть от лихорадки или пули. Жизнь кончилась.
И вдруг из тени у стены кто-то тихо окликнул:
— Синьор майор…
Треккани резко обернулся. Перед ним стоял высокий абиссинец лет сорока двух, худой, в выцветшей шамме. Он вышел на слабый свет фонаря.
— Я слышал, вы кого-то ищете, — сказал он спокойно. — Я видел молодого парня. Вчера вечером. Он сидел напротив «Белла Наполи», долго ждал, потом пошёл за вами по виа Роме. Я его знаю, он часто бывает на рынке, торгует кофе, товар возит на ослике.
Треккани замер. В груди вдруг вспыхнуло — не просто надежда, а настоящая, горячая радость. Как будто кто-то неожиданно подарил ему ещё один день жизни. Он даже почувствовал, как уголки губ сами собой поползли вверх — впервые за последние сутки.
— Ты уверен, что это был именно он, тот, кто за мной пошёл? — спросил он, стараясь не выдать, как сильно у него забилось сердце.
— Абсолютно уверен, синьор. Моя лавка напротив таверны. Я сидел на ящике, курил. Видел, как он вышел из-за акации, когда вы с Чёрным Львом зашли в таверну. Потом ждал. Потом пошёл за вами, когда вы один вышли. Я ещё подумал: странный мальчишка, чего он тут трётся так долго.
Треккани полез в карман, достал не десятку, а сразу пятьдесят лир, хотя эта информация была для него бесценна.
— Завтра в шесть утра. У фонтана на пьяцца. Приведёшь меня к нему. Если найдём его, то ещё сто лир твои. Понял?
Абиссинец посмотрел на деньги, потом на майора, кивнул коротко и исчез в переулке.
Треккани остался стоять посреди улицы. Он вдруг рассмеялся — тихо, но от души. Смеялся, пока не закашлялся. Потому что теперь всё изменилось. Теперь у него было то, чего не было вчера: шанс.
Рано утром, ещё до того как рынок заполнился людьми, они уже стояли у фонтана. Проводник пришёл без опоздания. Они молча пошли через Арраду.
Когда Треккани увидел Абрэхэма — тот как раз нагружал мешки на ослика, — радость внутри вспыхнула снова, ярче прежнего. Он даже не стал прятать улыбку.
Майор подошёл сзади, схватил парня за локоть и отвёл за навес. Прижал спиной к глиняной стене. Достал «Беретту», взвёл курок, приставил ствол прямо под рёбра.
Абрэхэм увидел майора — и лицо его стало белым, как шамма.
— Синьор… я… что вам нужно? — выдавил он, глаза расширились.
Треккани улыбнулся широко, почти добродушно.
— Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, мальчик. Вчера вечером ты шёл за мной от «Белла Наполи» до переулка. Ты толкнул меня в плечо. Конверт выпал. Ты его поднял. Я всё помню. И теперь ты мне расскажешь, кому ты его отдал. Имена, адреса, всё до последнего. Потому что если не расскажешь — я сейчас нажму на курок, и никто даже не услышит. А если расскажешь — уедешь домой живым и больше никогда не вернёшься в Аддис-Абебу. Выбирай, быстро.
Абрэхэм задохнулся, попытался отвести ствол рукой, но Треккани нажал сильнее.
— Я… я не хотел… они сказали, просто толкнуть, пакет забрать… я не знал, что там важное… клянусь детьми, синьор майор! Они платят мне за мелкие дела уже два месяца… человек в синем костюме… дом за рынком Амальфиль, второй этаж, зелёная дверь… там ещё Бызэбых Тэкле-Гиоргис бывает по четвергам… и худой в очках, он главный, говорит по-итальянски лучше всех… я только носил, клянусь, я не знал, что там что-то очень серьёзное… простите меня, ради Бога, у меня мать больная, отец тоже, сестры маленькие… я просто хотел, чтобы они не голодали…
Треккани слушал, не перебивая. Улыбка медленно сползла с лица, но глаза всё ещё горели от удовлетворения.
— Молодец, — сказал он наконец, убирая пистолет. — Ты сделал правильно, что рассказал. Теперь слушай внимательно. Ты берёшь своего ослика и исчезаешь. Навсегда. Если через неделю я тебя увижу в Аддис-Абебе — пристрелю без разговоров. Понял?
Абрэхэм закивал так часто, что голова дёргалась, как у птицы.
— Понял… понял, синьор… спасибо… я сегодня же уеду… клянусь…
Треккани отступил и хлопнул его по плечу — почти дружески.
— Иди. И молись, чтобы я тебя больше никогда не увидел.
Он развернулся и пошёл прочь, насвистывая песню. Теперь у него была информация, осталось только найти пакет.
Глава 19
В половине пятого Аддис-Абеба ещё спала. Редкие фонари вдоль улицы Менелика отбрасывали тусклые круги света на пыльную мостовую, и только в казармах 27-й дивизии «Литторио» горели все окна. Во дворе стоял запах машинного масла, кофе и табака. Солдаты проверяли оружие, щёлкали затворами, подтягивали ремни. Майор Иларио Треккани стоял, прислонившись спиной к стене, держа в левой руке жестяную кружку с остывшим кофе, а правой прикуривал одну сигарету от другой. Форма на нём была свежая, только что из прачечной, воротник накрахмален, но лицо выдавало бессонную ночь: под глазами были тёмные круги. Он провёл эту ночь в кабинете подполковника Феррариса, перед картой города, утыканной красными флажками. Повторял адреса, имена, связи. В три часа ночи Феррарис наконец поднял глаза и коротко кивнул:
— Действуйте. Даю вам полный карт-бланш.
В 5:15 тяжёлые ворота казармы открылись. Колонна вышла без лишнего шума: двадцать три грузовика «Лянча-3Ро», два лёгких броневика CV-33, взвод карабинеров в чёрных фуражках и рота эритрейских аскари в красных фесках. Моторы работали на низких оборотах. Город ещё не просыпался, только собаки провожали колонну злобным лаем.
Первый адрес был в квартале Аррада, за мечетью Анвар. Это был двухэтажный дом из глины и вулканического камня с крышей из ржавого гофрированного железа. Двадцать человек окружили квартал ещё в полной темноте и заняли все выходы. Лейтенант Фаббри подошёл к воротам и трижды ударил прикладом «Каркано». Тишина. Четвёртый удар вышиб дверь с петель. Внутри было тепло и пахло свежесваренным кофе. В главной комнате на ковре сидел хозяин — Бызэбых Тэкле-Гиоргис, его ноги были скрещены, перед ним стояла медная джезва и три крошечные чашечки. Он поднял глаза — они были спокойные, почти равнодушные.
Двое аскари схватили его под руки ещё до того, как он успел встать. Третий щёлкнул наручниками.
— Документы где? — спросил Фаббри по-амхарски.
Бызэбых чуть наклонил голову.
— Какие документы, эфенди? Я торгую кофе.
Фаббри ударил его рукояткой «Беретты» в висок.
