наверняка там еще не знали о ней вообще, а тем более не были готовы к приему такого количества людей. Следом Беринг выезжает в Иркутск сам, чтобы уже организовать непосредственное размещение прибывающих, начать строительство судов для Ленских отрядов и «придать ускорение» подготовительным работам своим рангом и верительными грамотами. А на своих лучших помощников – Чирикова и Вакселя – Беринг возлагает непростую задачу провести людей и груз от Тобольска в Якутск, из Иртыша в Лену.
«Усилив состав нашей команды в Тобольске более чем двумя сотнями солдат и приняв более полутора тысяч ссыльных для работы на наших судах при путешествии по рекам, мы немедленно по вскрытии рек отправились из Тобольска на двенадцати довольно больших судах (и их еще нужно было где-то найти и снарядить! – О. П.), нагруженных всеми наличными нашими припасами; на них же разместилась и вся наша команда. Мы плыли по Иртышу, Оби и Кети до села Маковского, куда прибыли в конце июня 1734 года. Здесь нам пришлось оставить наши суда, так как предстоял переход почти в пятнадцать немецких миль[76] сушей до Енисейска. <..>.
Прибыв, наконец, со всей нашей поклажей в Енисейск, мы немедленно опять приступили к погрузке в другие суда, которые для нас уже были заранее приготовлены. Здесь мы задержались на семь или восемь дней и продолжали затем наш путь по Енисею и [Верхней] Тунгуске до реки Илима. До этой реки мы добрались поздней осенью, разгрузили наши суда и сложили грузы в пустые избы, а команду распределили на квартиры по близлежащим деревням. Между тем, мы немедленно же начали принимать меры к заготовке потребного количества саней, обеспечению лошадей и всего необходимого для путешествия, чтобы сразу по установлении санного пути двинуться в путь до села Усть-Кут на реке Лене, от которого мы находились на расстоянии примерно шестисот двадцати с лишним немецких миль. Туда мы добрались небольшими партиями, и в декабре 1734 года оказались все на месте в сборе».
Наверное, все же Ваксель имел свое представление о немецких милях, так как при использовании устоявшегося исчисления длина маршрута составила бы около 4500 км, а современная трассировка маршрута Енисейск – Усть-Кут дает расстояние 1300–1500 км. Этот путь более двух тысяч человек преодолели в октябре – декабре на санях. С трудом можно себе представить, чего стоило обеспечить это передвижение в настоящие сибирские морозы. Возможно, поэтому Ваксель указал такое огромное расстояние: для них оно действительно было неизмеримо огромным…
«В Усть-Куте вся работа началась сызнова. Стали строить новые суда и продолжали эту работу со всем возможным усердием вплоть до вскрытия реки[77]. Мы построили суда самых разнообразных видов, крупные и мелкие, и, как только река Лена вскрылась, то есть в начале мая, мы немедленно приступили к погрузке и к подготовке путешествия в Якутск[78]. Так как наши люди, в особенности из числа ссыльных, стали толпами убегать, то пришлось поставить крепкие караулы, а вдоль берегов Лены через каждые двадцать верст поставить виселицы. Это произвело прекрасное действие, так как с этого времени убегало уже весьма немного людей».
Жестокая правда как она есть!
Мы помним, что в экспедицию было отправлено не меньше полутора тысяч ссыльных, – для строительства судов, вырубки лесов и прочего обеспечения (учитывая, с какой легкостью в те времена ссылали и возвращали из ссылки людей, такое количество неудивительно). Но двигаться вперед с такой массой людей, отнюдь не горящих исследовательским задором, – задача сама по себе труднейшая. Да и вряд ли, планируя экспедицию, в Санкт-Петербурге хорошо представляли себе, что такое сибирские расстояния и сибирские морозы. Сколько людей насмерть замерзло в дороге – история умалчивает. Добравшимся же до Усть-Кута предстояла новая каторга – работа по постройке восьмидесяти (!) судов в сорокаградусный мороз. Для многих такая участь была хуже риска замерзнуть в незнакомой тайге. Обеспечить эту работу мягкими мерами вряд ли было возможно, что, впрочем, не делает установленные факты менее трагичными и дает хорошее представление о методах управления того времени. Так покорялась Сибирь…
«Подготовившись таким образом к путешествию, мы в начале июня двинулись из Усть-Кута на восьмидесяти, примерно, судах, нагруженных полностью провиантом и снаряжением, и в июле[79] прибыли в Якутск, где встретили капитана-командора Беринга и нескольких других офицеров экспедиции. Капитан Шпанберг, однако, уже поспешил вперед в Охотск. Самые мелкие суда, приведенные нами, были немедленно отправлены под командой лейтенанта Дмитрия Лаптева на реки Алдан и Маю; ему был дан приказ: пройти так далеко, как только удастся, а по наступлении морозов своевременно построить магазины, выгрузить провиант, поставить надежный караул, а самому с судами вернуться обратно в Якутск. Это сделано было с той целью, чтобы подвезти провиант как можно ближе к Охотску и чтобы совершить на тех же судах ближайшей весной, то есть в 1736 году, дополнительный рейс с грузом».
Таким образом, к лету 1735 года вся экспедиция собралась в Якутске. Капитан Шпанберг, как уже говорилось раньше, еще в предыдущем, 1734 году поспешил с частью людей в Охотск, не выслав вперед никаких запасов продовольствия. Беринг получил тревожное известие, что ему из-за ранних холодов не удалось добраться до места назначения – Юдомского Креста (опять!) – и пришлось остановиться ниже по течению в совершенно пустынном месте. Также стало известно, что капитан Шпанберг с отрядом из нескольких человек покинул застрявшие суда и двинулся на лыжах к Юдомскому Кресту и далее в Охотск. Для оказания помощи этому отряду ранней весной 1735 года, как только это стало возможным, было направлено сухим путем сто лошадей. По местному обыкновению на каждую лошадь навьючили двести фунтов продовольствия; как полагали, они должны были прибыть в Охотск своевременно и стать подспорьем Шпанбергу и его обессилевшим людям.
Одновременно с этим Беринг готовил к отплытию вниз по Лене целых два отряда: Ленско-Енисейский под командованием Василия Прончищева должен был разведать путь из устья Лены в Енисей, а второй под руководством лейтенанта Петра Лассиниуса – из того же устья плыть на восток и искать Северо-Восточный проход, тот самый уходящий на запад берег, что видел Беринг в свою первую экспедицию. Карт тех мест вообще не существовало, и ни Беринг, ни кто-либо еще не представлял, что поставил перед ленскими отрядами невыполнимую задачу. А нам с вами достаточно взглянуть на карту и маршруты тех экспедиций. Но никаких карт тогда, повторю, не существовало. Именно они, первопроходцы Беринга, впервые нанесли на карты того времени реки, проливы и горы, очертания берегов, острова и глубины. Знания эти были добыты буквально ценой жизни.
* * *
Ленско-Енисейский
