отряд Великой Северной экспедиции получил задание двумя группами обследовать побережье России между Енисеем и Колымой. В январе 1735 года в Якутске были заложены бот «Иркутск» и дубель-шлюпка «Якутск» – точно такая же, как «Тобол», с двумя мачтами и двенадцатью парами весел. Опыт постройки «Тобола» пригодился – уже в мае того же года оба судна спустили на воду. Командиров назначал сам Беринг. Адмиралтейств-коллегия дала командору пакеты с инструкциями без указания фамилий. Пакет «Афицеру, что пошлется от Якутска до Енисейского устья» – был вручен Берингом лейтенанту Василию Прончищеву. Ему же поручили командование «Якутском». Помощником себе он выбрал своего однокашника и друга со школьной скамьи, фамилию которого мы все знаем, но по другому поводу. Друга этого звали Семен Иванович Челюскин, он был назначен штурманом.
В задачи Ленско-Енисейской части отряда, таким образом, входила опись участка побережья к западу от устья Лены; отряд должен был произвести картографические съемки, промерить глубины морей и речных заливов, изучить течения и ветры. В состав отряда входило более 40 человек, в том числе штурман Семен Челюскин, геодезист Никифор Чекин и жена Прончищева Татьяна, первая русская полярница.
Как уже говорилось, Василий и Татьяна были молодоженами, обвенчавшимися в мае 1733 года, сразу после назначения Василия в экспедицию. Татьяна Прончищева (в девичестве Кондырева) происходила из села Березова, что под Алексиным. Познакомились молодые люди, видимо, в Кронштадте, куда Татьяна переехала с родителями. По свидетельству Богданова, свадьба состоялась «по ее воле» – и это удивительно, так как в те времена согласия девушек на брак не спрашивали. Однако новое время властно заявляло о себе: Петр I, великий вольнодумец, издал специальный указ, по которому впервые на Руси никто не мог быть обвенчан «без свободного согласия и любви». Инерция вековых обычаев была все еще сильна – но вот яркое свидетельство брака по взаимному согласию. История этой без преувеличения великой любви трогает до глубины души всех, кто о ней узнает, остается в стихах, песнях и фильмах…
Как правило, женщины и дети (что, конечно, совершенно логично) в походах отрядов экспедиции не участвовали, дожидаясь своих мужей в городах и острогах на пути следования. Однако Прончищеву удалось добиться разрешения взять жену в плавание к устью Лены. Это было непросто – строгий Морской устав на этот счет гласил: «А ежели кто жену свою у себя на корабле иметь похочет, то ему волно, пока в гаване, на реках или рейдах, а на путях против неприятеля никому как вышним так и нижним, жен не иметь…» Должно быть, Прончищев напирал на то, что рейд-то речной, исследовательский, а не военный, да и неприятеля на тысячу верст в округе не предвидится. И Беринг не устоял перед влюбленными глазами своего молодого соратника – разрешил…
Второй офицер, лейтенант Петр Лассиниус, получил под свое командование «Иркутск». О данных им распоряжениях Свен Ваксель пишет так: «Их задание состояло в следующем: они должны были совместно, не разделяясь, спуститься вниз по Лене, выйти в Ледовитое море, а уже выйдя в открытое море, одно из них должно было повернуть на запад и разведать путь на реку Енисей, а другое направиться к востоку, обогнуть восточную оконечность Азии и попытаться пройти в Камчатское море».
29 июня 1735 года суда, сопровождаемые плоскодонными дощаниками, везущими провиант и снаряжение, вышли из Якутска навстречу неизвестности. Провожать их вышел почти весь город. Конечно, сам капитан-командор с женой и детьми, Алексей Чириков, другие офицеры, академики и ученые, которые к тому времени прибыли вместе из Усть-Кута с Вакселем. Особо отмечено в шканечном журнале, что при этом «кричали ура пять раз», а с барж, мимо которых проплывали, им «ответствовали три раза». Какое воодушевляющее начало!
И вот другая великая сибирская река понесла к северу новых первопроходцев. За Жиганском места ниже по течению были совсем дикие – если в верховьях Лены с XVII века строились остроги, то здесь, севернее Якутска, русских поселений еще почти не было. Приходилось рассчитывать только на себя. Часто останавливались – пополнить запас еды, да и затем, чтобы Семен Челюскин мог выполнить свою штурманскую работу и составить точную карту ленских берегов.
Красота этих первозданных мест такова, что сейчас по Лене из Якутска до устья организуют круизы. Плоские отмели сменялись крутыми слоистыми обрывами, поросшими лиственничной тайгой. Горные увалы разрезали реки и речушки, впадающие в могучую реку, становившуюся все шире и многоводнее. После впадения в Лену речки Томпо справа встал величественной стеной Верхоянский хребет, безлесные выветренные сопки подступили к самой воде. Вдалеке завиднелись вершины, покрытые нетающим снегом. Иногда к реке спускались выходы вечной мерзлоты, когда из-под тонкого слоя земли вдруг выступают белые клыки тысячелетнего льда – словно пасть хищного зверя, ждущего свою жертву… А вот за излучиной вдруг будто вырос на берегу гигантский каменный город: ряды рыжеватых каменных башен, словно выточенных руками зодчих-великанов, молча смотрели на дерзких смельчаков, посмевших нарушить их незыблемый покой…
Вполне летние в Якутске, температуры с каждой ночью становились всё холоднее, и вот уже пар от дыхания уходит в небо, над водой виснет глухой туман, а вода поутру замерзает в ведрах.
Достигнув дельты Лены, мореплаватели столкнулись с первой проблемой – неизведанная огромная река разбивалась на множество проток. По которой плыть? Которая приведет к океану и будет достаточно глубока, чтобы провести по ней судно? В итоге решили разделиться: «Якутск» направился на запад, «Иркутск» – на восток.
Выбор «Якутска» оказался неверным: протока быстро обмелела. Пришлось разворачиваться и идти назад. Потеряли два дня и еще не знали, как ценны эти короткие летние дни… Прончищев теперь посылал вперед ялботы, но и следующие протоки оказались мелкими. Пришлось возвращаться и идти восточным путем, каким неделю назад прошел «Иркутск». Но ему было по пути, а «Якутску» пришлось огибать всю разветвленную дельту Лены. Перед этим Прончищев решил сделать остановку, чтобы засолить запас рыбы перед выходом в океан. Кроме того, где-то тут должен был быть склад провианта – Беринг загодя послал сюда приказчика с наказом обеспечить им отряд. Но ни склада, ни людей не оказалось – пришлось снова терять драгоценное время.
Только 13 августа удалось вновь поднять паруса и двинуться вдоль берега на запад. Быстро идти не получалось: вдоль побережья в море уже скапливалась шуга – то ли новая уже намерзала, то ли с прошлой зимы так и не растаяла… В шканечном журнале отмечено, что стояли «великие стужи и морозы, что уже и такелаж ожесточал». Маленькое «окно» полярной навигации быстро закрывалось…
Хлипкие ялботы первыми не выдержали «ледовой обстановки». Открылась течь, пришлось перегружать провиант на «Якутск» и тащить
