слышу её смех, хотя в том, что она собирается сказать, нет ничего смешного. — Сегодня ты тоже опоздаешь, да?
Несмотря на то что я уединился, прежде чем ответить, проверяю, один ли я. Я не доверяю ни сенатору Саммеру, ни людям, которые на него работают. Чем меньше они будут знать о моей личной жизни, тем лучше будет для всех.
— Я нужен сенатору, — подтверждаю я.
— Нам ты тоже нужен.
Я улыбаюсь, когда в мыслях возникает образ Рози, нежно поглаживающей свой живот. Её беременность не проходила легко. Некоторые осложнения вынудили Рози почти два месяца лежать в постели и как можно меньше двигаться. Доктор сказал, что худшее уже позади, но посоветовал мне находиться рядом как можно больше. Я так не сделал.
В преддверии выборов сенатор наполнил свою повестку дня обязательствами, а, следовательно, и мою тоже.
— Я обещаю, что возьму несколько дней отпуска, когда родится ребёнок. И буду очень близок к тебе…
— Льюис. — Услышав своё имя, я резко оборачиваюсь. На меня смотрит Оскар Блейк, один из старших сотрудников Саммера. — Сенатор хочет видеть тебя.
Я жестом прошу его подождать, но он качает головой, произнося губами «сейчас». Хотя мне очень жаль, но разговор с Рози я вынужден прервать.
— Мне нужно идти.
— Сначала скажи мне.
Я глубоко вдыхаю. Мужчина, который меня позвал, смотрит на меня.
— Я не один.
— Мистер Льюис, — говорит она с нарочитой обидой. — Ты собираешься заставить меня провести ещё одну ночь в одиночестве в нашей постели. Если не хочешь, чтобы я пошла искать себе компанию, я хочу услышать, как ты это скажешь.
Я поворачиваюсь спиной к мужчине, который смотрит на меня, и понижаю голос.
— Я люблю тебя, Рози.
«Больше, чем можешь себе представить».
Когда заканчиваю разговор и поворачиваюсь к Оскару, продолжаю улыбаться. Я откашливаюсь, возвращая то холодное выражение, которое Блейк привык видеть на моём лице.
— Женщины — это большие проблемы, — комментирует он, идя впереди меня.
Я не хочу привлекать к Рози больше внимания, чем нужно, поэтому не отвечаю. Следую за ним внутрь особняка сенатора, к нему в кабинет. Я не готов ни к зловонию, которое ощущаю при входе, ни к виду трупа Дастина на ковре посреди комнаты. Замечаю пену по бокам рта — признак того, что мужчину отравили. На столе, за которым сидит Саммер, стоят два стакана с виски.
Один наполовину полон, другой пуст.
Не думаю, что это случайность, но не комментирую.
Я просто жду.
— Два с половиной года, — тихо начинает Саммер. — Дастин был моим заместителем в течение двух с половиной лет. Он продержался дольше, чем кто-либо другой. Но он совершил ошибку.
Оскар закрывает за нами дверь.
Саммер подаёт знак, чтобы я сел напротив него.
Я так и делаю.
— Какую ошибку?
Сенатор сцепляет пальцы перед лицом, пристально глядя на меня.
— Он думал, что сможет облапошить меня.
Я воздерживаюсь от того, чтобы сказать, что Дастин уже давно обманывал его, потому что это не моё дело. Я предупреждал Дастина, чтобы он перестал наживаться на работе, которую поручал Саммер своим «друзьям», потому как рано или поздно босс узнает об этом.
Очевидно, он меня не послушал.
— Дастин поставил меня в неприятное положение не только потому, что был моим близким другом, но и потому, что скоро выборы и мне некем его заменить.
Я игнорирую холодок, пробежавший по позвоночнику.
В комнате только я, он и Оскар.
— Оскар знает своё дело, — говорю я.
Но Саммер качает головой.
— Оскар не человек действия.
— Как и Дастин.
— И чем всё закончилось?
«Отравлением», — отвечаю я. Лежит на ковре, который до завтрашнего утра выкинут вместе с телом.
Я сглатываю пустоту.
— Если хочешь, я могу присматривать за людьми, которыми ты себя окружаешь, а также защищать тебя.
Саммер смеётся.
— На самом деле я думал для тебя о чём-то другом, мой дорогой Джейк. За тот год, что вместе работаем, ты оказал мне неоценимую помощь. Мне бы очень хотелось, чтобы ты был не просто телохранителем.
«Не говори. Не надо».
— Я бы хотел, чтобы ты стал моим заместителем. — Я пытаюсь возразить, но он останавливает меня жестом. — Я могу быть очень щедрым для тебя. У твоей жены появится возможность бросить работу. Вы сможете переехать на одну из вилл поблизости, отправить сына в лучшие школы и…
— Я не могу согласиться.
Саммер перебивает, мрачно глядя на меня. Я отказываюсь не только от покровительства и денег сенатора, баллотирующегося на новый срок. Но и от ситуаций, которые могут поставить под угрозу близких мне людей или развратить меня сильнее, чем это удалось за последний год.
Я не хочу умереть, как Дастин, или стать тем, за кого будет стыдно моей жене или сыну. Даже если я согласился работать на него, это не значит, что я готов стать таким же, как он.
Непредсказуемо, но вместо того, чтобы разозлиться или начать настаивать, Саммер улыбается мне и кивает.
— Я понимаю, Джейк. Семья превыше всего. — В том, как он это произносит, есть что-то такое, что заставляет меня содрогнуться. — Однако прежде чем ты отвергнешь моё предложение, я бы хотел, чтобы ты подумал над ним хотя бы одну ночь. Как думаешь, ты сможешь это сделать?
— Конечно, сенатор.
Саммер встаёт и протягивает мне руку, и я без колебаний беру её. Мне не нравится улыбка на его лице, потому что знаю, — она неискренняя. Он занял свою должность не потому, что старался понять других, а потому, что нашёл способ заставить их вести себя так, как хочется ему.
— Увидимся завтра, Джейк.
— Да, — нерешительно подтверждаю я. — Завтра.
Как только сенатор отпускает мою руку, я поворачиваюсь к нему спиной и направляюсь к двери. Оскар открывает её с выражением лица, не предвещающим ничего хорошего.
Но и он ничего не говорит.
Я поспешно выхожу, так как предчувствие того, что сейчас произойдёт что-то ужасное, становится всё более ярким и сильным. Как только прохожу через ворота виллы, я беру телефон и звоню Рози. Уже поздно, возможно, она уже легла спать.
Мобильный телефон ещё в сети.
Я считаю гудки.
Один. Два. Три. Четыре.
Вызов переходит на голосовую почту. И я тону. Неважно, насколько устала или злая, Рози никогда не отвечала позднее третьего гудка. Я резко нажимаю на педаль газа и лечу домой. Свет выключен, но дверь открыта.
— Рози? — немного хрипло зову я.
Она не отвечает.
Я направляюсь в нашу комнату, и в голове отдаются эхом слова сенатора.
«Семья превыше всего».
Нет ни признаков борьбы, ни признаков присутствия чужаков.
