обнаруживает, что я сижу на его месте, Томас испуганно вздрагивает. — Какого чёрта ты здесь делаешь?
Я убираю ноги с его стола и приглашаю сесть. Прежде чем сделать это, Томас достаёт из кармана дезинфицирующую салфетку и протирает то место, где я ставил туфли. У него настоящая одержимость чистотой и аккуратностью. Я ни разу не видел, чтобы Томас оставлял предмет не на своём месте или брал в руки тупой карандаш.
Каждое утро, как только приходит в офис, он проверяет, всё ли в точности так, как он оставил накануне вечером. Если отличается, он всё исправляет. Рулз несколько раз говорил мне, что Томас должен так же тщательно одеваться, как организовывает своё пространство, но пока ему это не удаётся.
Сегодня его очки набекрень, один конец галстука намного длиннее другого, а рубашка помята. Томас проводит рукой по волосам, явно чувствуя себя неловко.
— Разве ты не должен быть у Рулза?
— Он задержится сегодня утром.
— Он прислал тебя, чтобы что-то сказать мне?
— Нет. — Я опираюсь локтями на стол, наклоняясь к нему. — Я здесь по личному делу, и буду признателен, если ты ни с кем не будешь говорить об этом. Особенно с Рулзом.
Томас хмурится, наблюдая за мной.
— Слушаю.
— Я знаю, у тебя имеется список очень специфических имён.
Его грудь едва заметно вздрагивает.
— И что с того?
— Я бы хотел его получить.
— Об этом не может быть и речи. Ни у кого нет доступа к моему списку. Даже у Рулза, — замечает он, перефразируя меня. — Если тебе нужно что-то… особенное, можешь спросить у меня.
Я кривлю рот, глядя на него.
— Может, мы не поняли друг друга, парень. Мне не нужен кто-то, кто починит мой компьютер, мне нужен тот, кто может нырнуть в грязь с головой. Мне нужен человек, кому нечего терять и кто готов сделать именно то, что прошу, не задавая вопросов. Я ясно выразился?
Некоторое время Томас остаётся неподвижным, — рот сжат, плечи напряжены. Затем он проводит рукой по своим густым каштановым волосам, взъерошивая их.
— Возможно, я знаю именно такого человека.
— Цена не имеет значения.
Как только заканчиваю фразу, по моему позвоночнику пробегает холодок. Я слышал, как Рулз повторял эти слова десятки раз. Было время, когда, прежде чем принять решение, я обдумывал все «за» и «против», взвешивал стоимость и последствия любого выбора. Четыре года тесного общения с Рулзом привели меня к безрассудству. Ронан предупреждал меня, что так и будет.
Я ему не поверил.
Томас хватает на столе лист бумаги и быстро что-то пишет. Номер телефона, понимаю я. Он не сразу отдаёт мне записку. Складывает её пополам и смотрит мне прямо в глаза.
— Ты должен мне услугу, Джейк. Большую.
Раньше сделки скреплялись рукопожатием или пролитием крови. Теперь всё изменилось. Самые опасные долги заключаются путём обмена информацией. Данные, что Томас сжимает в ладони, обойдутся мне очень дорого. Если бы я мог не просить его об этом, я бы так и сделал.
Но я не могу.
Я протягиваю руку к бумаге. Хватаю лист за один угол и тяну. Томас не отпускает, не сразу.
— Если он спросит тебя, скажи, что тебя послал «Харон». Если спросят другие…
— Я узнал его имя из анонимного источника.
Томас кивает, отдавая мне бумагу.
Он знает, что я не предам его.
А я — что он не предаст меня.
Несмотря на молодость, Томас уже занимает важную должность, поскольку является правой рукой Рулза. Ввязываться в историю, из которой не сможет выбраться и которая может стоить ему карьеры, — последнее, чего он хочет. Вот почему я не попросил его помочь мне лично. Мне нужен человек, кому нечего терять, кто готов докопаться до сути, не боясь того, что он обнаружит, начав копаться в грязи.
Размеренным шагом прогуливаюсь по коридорам Rules Corporation, направляясь в серверную. Коды доступа есть только у троих, и никаких особых мероприятий на сегодня не запланировано, так что я абсолютно уверен, что никто не придёт меня беспокоить. Оказавшись внутри, я закрываю за собой дверь и осматриваюсь.
Как только убеждаюсь, что внутри я один, разворачиваю листок бумаги, который дал мне Томас. Мне достаточно прочитать один раз, чтобы запомнить номер. Ввожу его в одноразовый мобильный телефон, купленный сегодня утром, и начинаю звонок. Телефон звонит, но ответа нет. Не то чтобы я ожидал чего-то другого. Особенные люди редко отвечают с первой попытки или не убедившись, что это не ловушка.
Я достаю из кармана зажигалку, которой поджигаю записку. Бумага сворачивается сама собой, почти стонет. Проходит всего несколько мгновений, и от этой информации остаётся лишь пепел, а мобильный телефон вибрирует в моих руках.
Пришло сообщение.
Неизвестный: Ты кто?
Джейк: Меня послал Харон. У меня есть для тебя работа.
Неизвестный: Ты можешь заплатить?
Джейк: Сам определишь сумму. Половина сейчас, половина — когда дашь мне то, что я хочу.
Неизвестный: И чего же ты хочешь?
Мои пальцы колеблются, прежде чем ответить. Я хочу знать, кто искал информацию о Ронане, Рози и обо мне, чтобы выяснить, кто за всем этим стоит. Не исключено, что, покопавшись, контакт Томаса раскопает какой-нибудь мой маленький секрет. Я не хочу разжигать его любопытство больше, чем нужно, поэтому уделяю особое внимание выбору слов. Я только закончил ему писать, как мой мобильный телефон — на этот раз официальный — загорелся.
Пришло уведомление.
После того как Рулз вломился в мой дом, я спрятал в его машине маячок. Каждый раз, когда он приближается ко мне на расстояние, превышающее установленный порог, я получаю сигнал тревоги. Открываю карту и определяю его местоположение. Рулз только что припарковался в гараже Rules Corporation. Он отстаёт от своего обычного графика на целых три часа.
В последнее время Рулз какой-то странный. Я понятия не имею, что творится у него в голове, но не хочу давать ему повода подозревать меня, поэтому встаю и направляюсь к его кабинету.
Когда Рулз придёт, хочу, чтобы он застал меня у двери.
Глава 27
Джилли
У меня болит всё.
При каждом шаге чувствую, как болят ноги, как сводит живот.
С тех пор как его встретила, Джейк только и делал, что выводил меня за пределы моих возможностей. Сегодня ночью он снова сделал это: направлял мои руки по своему телу, а рот — по члену. Когда увидела, как он теряет контроль над собой, я испытала настолько сильные эмоции, что грудь словно сжало в тиски. А когда Джейк решил
