низким, смертоносным.
— Не произноси моё имя.
— Почему?
— Потому что не представляешь, насколько это может быть опасно.
Он убирает из моего тела пальцы и отступает к огню. Меня передёргивает. Джейк берёт щипцы, которыми перекладывает дрова, и оставляет их кончики в пламени. Хотя знаю, что этого не произойдёт, но мысленно вижу, как они раскаляются добела. От страха сердце поднимается в горло, перекрывая дыхание.
— Ты всё ещё хочешь знать, кому принадлежала кровь, которую ты видела под креслом в кабинете?
Я подаюсь к нему кивая.
Джейк шевелит щипцами в пламени, нагревая их сильнее и сильнее.
— Она принадлежала человеку, который убил мою жену.
— Ты его… — Мой голос дрогнул. Я приостанавливаюсь на мгновение, чтобы перевести дыхание. — Ты пытал его огнём?
— Да. — Я закрываю глаза и сжимаю кулаки, чувствуя себя подавленной тенями, что шевелятся внутри него. — Я пытал его огнём, кислотой и всеми инструментами, которые ты видела в моём кабинете, пока мужик не выкрикнул имена всех своих сообщников. Неужели думаешь, что я не смогу сделать то же самое с тобой?
У меня дрожат ноги, но я всё равно делаю шаг вперёд.
— Ты никогда не причинишь мне вреда.
Он вытаскивает щипцы. В них застрял кусок дерева. Целый с одной стороны, а другой конец горит. Джейк протягивает ко мне руку, приближая головешку к моему телу. Моё сердце бешено бьётся. Я чувствую жар, поднимающийся от пламени. Мне страшно. Пот приклеивает волосы на лбу, но я не отстраняюсь.
Джейк стоит того, чтобы заплатить шрамом.
Поэтому я придвигаюсь к нему ближе.
Позади него вздыхает пламя костра, поднимаясь. Ощущаю, как горит лицо, как потеют ладони. Каждый шаг, который приближает меня к нему, делает меня ещё ближе к тому, чего я боюсь больше всего. Я не могу дышать.
— Джейк, — умоляю я.
Он опускает руку, в которой держит щипцы, но остаётся неподвижным.
Пламя отбрасывает странные блики на его тело. Наверняка это лишь моё воображение, но я вижу, как на нём двигаются татуировки, запугивая меня, чтобы я держалась подальше. Именно так я и должна поступить. Мне следует повернуться к нему спиной и убежать. Но вместо этого я ещё больше сокращаю расстояние между нами.
Жар пламени согревает лицо.
Я едва пошатываюсь, готовая упасть.
Джейк протягивает ко мне свободную руку и подхватывает меня.
Он знает обо мне всё. Чего боюсь. Чего хочу.
Он возвращает щипцы на место и притягивает меня к себе, в свои объятия. Крепко прижимает к себе, лаская с нежностью, которую иначе как душераздирающей не назовёшь. Долго прижимает меня к себе, пока моё тело не перестаёт дрожать. Моя душа истекает кровью.
Джейк громко вздыхает, расстроенный.
— Почему ты не можешь уйти?
«Потому, что влюбилась в тебя».
Я осознала это внезапно и самым естественным образом. Когда впервые увидела Джейка, он показался мне прекрасным. Жестокий зверь, заключённый в тело тёмного принца. Теперь я вижу гораздо больше, чем красивое тело. Вижу сложность его души, войну, бушующую внутри него. Мне хочется умиротворить её. Помочь ему избавиться от теней, залечить раны, которые продолжают кровоточить.
Я знаю, что могу это сделать.
Только не одна.
Джейк должен быть со мной.
Делаю глубокий вдох, затем вытягиваю шею и целую его по краю челюсти. Его пальцы едва заметно сжимаются, впиваясь в мою кожу. У него большие и тёплые руки. Как только я приближаюсь к его рту, он задирает подбородок, сопротивляясь мне.
— Я пытался держать тебя на расстоянии, — тихо говорит он. В его голосе столько эмоций, столько мучений. — Но ты продолжала возвращаться ко мне.
— Ничего не могла с собой поделать.
Джейк чуть сжимает челюсти, но потом расслабляет их.
— Я знаю.
В этих двух словах есть всё. Мы оба боролись с силой, которая продолжала толкать нас друг к другу.
Но у нас ничего не получилось.
— Мне жаль, — шепчу я.
— За что?
— За это. — Я приподнимаюсь на носочках и прижимаюсь к его губам. Знаю, что он не хочет меня целовать, но ещё знаю, что он хочет этого всем сердцем — так же, как и я.
Разговоры помогают узнать друг друга.
А молчание помогает чувствовать.
Джейку нужен этот поцелуй так же, как и мне…
Он просто не осознаёт этого.
Как только наши губы встречаются, Джейк издаёт хриплый сдавленный звук. Ему достаточно почувствовать мой вкус, чтобы отбросить все барьеры и унести меня, как река в половодье. Он прижимает меня к себе со всей силой, с отчаянием. Затем хватает за талию, приподнимает и сажает на стол, открывая для себя доступ ко всему моему телу. Его ладони дрожат, касаясь меня повсюду. Я чувствую, как он вздрагивает, вздыхает, будто слишком долго ждал, чтобы почувствовать меня.
Так и есть.
Мне пришлось выдержать огонь, чтобы заполучить Джейка.
Он же боролся с самим собой.
Целуя меня, он продолжает шептать моё имя.
Сначала тихо. Потом всё громче и громче.
Джиллиан. Джиллиан. Джиллиан.
Пока это не превращается в крик в моей голове.
Охваченная безумием, я освобождаю его член. Джейк делает шаг назад, чтобы раздеться. Вижу его обнажённым и не могу не затрепетать.
Огромный. Мощный. Опасный.
Это лишь три прилагательных, которыми я могу описать его.
Потому что Джейк — гораздо больше.
Рискованный. Преданный. Искренний.
Он кладёт руки мне на колени и раздвигает бёдра; я более чем готова к нему. Я так возбуждена, что могу закричать, если он не возьмёт меня прямо сейчас. Он удовлетворяет меня. Входит в меня одним толчком. Внутри лона горит от такого жёсткого проникновения. Я хочу сказать ему, чтобы не спешил, но Джейк снова начинает целовать меня.
Медленно. Неумолимо.
— Тебе это снилось прошлой ночью?
— Нет, — задыхаюсь я между стонами. — Но я мечтала об этом все ночи раньше.
Под моими пальцами его губы изгибаются в довольной улыбке. Он едва замедляет темп, позволяя мне привыкнуть к его присутствию и размерам. Трётся своим носом о мой, вдыхая мой запах.
— У тебя странные сны, Птичка.
— Почему они такие же, как твои?
Он кусает палец, которым я касалась его губ, а затем проводит по нему языком.
— У нас будет целая ночь, чтобы разобраться с моими фантазиями. Теперь я хочу исполнить твои.
Не успеваю я договорить, как он приподнимает меня за бёдра и бросает на диван. Когда его член покидает меня, я разочарованно вздыхаю. Джейк разворачивает меня так, будто я ничего не вешу, затем берёт мои руки и заводит их назад, располагая над моей попой.
— Откройся для меня, — приказывает он.
Бросаю на него
