Джейк решил, что я нашла способ общаться с внешним миром без его ведома. Это не так. Я пыталась, снова и снова, но безрезультатно. Он постарался на славу и построил вокруг меня клетку без единой щели, даже если совершил ошибку.
Я поднимаю подбородок, бросая ему вызов.
— Как ты понял, что я боюсь леса?
Он неуверенно смотрит на меня, прежде чем ответить.
— По твоим глазам. Когда я открыл багажник и ты поняла, что находишься в лесу, ты испугалась.
— Это была ошибка. Позволив тебе понять, чего боюсь, я сразу же оказалась в положении ущербной. Вот почему я старалась не выдать других слабостей.
— Что именно ты пытаешься мне сказать?
Мне не следует признаваться. И всё же я говорю.
— У меня навязчивый, огромный, мучительный страх перед огнём. — В его взгляде мелькает понимание. Он никогда не видел, чтобы я подходила к камину, даже в самые холодные ночи. Возможно, полагал, что я хочу держаться подальше от него, но это было не так. — Даже если бы решила покончить с собой, я бы никогда не облила себя бензином и не подожгла. И Шэрон это знает.
Джейк ничего не говорит. Он даже не шевелится. Однако его глаза говорят за него. Он зол. Разочарован. Ранен. Как и я. Несмотря на своё прошлое, я полностью отдалась ему. Я доверяла ему.
И он меня предал.
Мы оба это сделали: я — скрыв от него, что Шэрон продолжит меня искать; он — потому что предпочёл замолчать правду о себе, вместо того, чтобы открыться мне.
Было очевидно, что всё закончится плохо.
Просто не думала насколько плохо.
То, как Джейк смотрит на меня, разрывает на части.
Хочу, чтобы он что-то сказал, закричал. Но вместо этого он резко встаёт на ноги и суёт руку в пиджак. Моё сердце замирает. Я знаю, что он вооружён. И боюсь, что он хочет достать пистолет и закончить работу, которую поручили ему Рулз. Я сжимаюсь, обхватывая голову руками.
Жду, когда он зарядит пистолет. Выстрелит.
Но выстрела не происходит.
Что-то падает на землю рядом с моими ногами.
Открываю глаза и понимаю, — Джейк бросил в меня ключи от машины.
Глубоко внутри меня охватывает озноб.
— Убирайся. — Скрытый гнев в его голосе заставляет меня дрожать. — Возвращайся к своей сестре или к кому угодно, но никогда больше не переходи мне дорогу, иначе я действительно убью тебя. Я ясно выразился?
Джейк не даёт мне времени для ответа. Он поворачивается ко мне спиной и уходит в дом. И на этот раз закрывает за собой дверь. Фактически захлопывает с силой. Звук такой громкий, что я вздрагиваю, а несколько птиц взлетают.
На какое-то время меня словно парализует, я неподвижно замираю на месте. Затем опускаю взгляд и недоверчиво смотрю на ключи, что лежат у моих ног.
Он освободил меня.
С тех пор как Джейк привёз меня сюда, я мечтала лишь о том, чтобы найти способ уйти. Теперь я могу это сделать. Я могу взять машину, доехать до Сиэтла, найти сестру, написать заявление на Рулза и раствориться в воздухе. У меня есть шанс оставить всё это позади и начать новую жизнь…
И всё же я не хочу так поступать.
Взгляд, которым Джейк одарил меня перед уходом, сжигает изнутри. Всё время, пока я была здесь, он мог делать со мной всё, что хотел. У него были десятки возможностей убить меня, трахнуть или пытать.
Но ничего из этого он не сделал.
«Ты ничего ему не должна».
Я поднимаю ключи и крепко сжимаю их в ладони. Мои лёгкие настолько сжаты, что каждый вдох причиняет боль. Я вскакиваю на ноги, дохожу до его машины и сажусь на водительское сиденье. Внутри — его аромат. Тот самый, который я искала каждую из последних ночей, когда не могла уснуть. Я начинаю заводить машину…
Но в последний момент останавливаюсь.
«Я не могу этого сделать».
Если я уеду сейчас, то никогда больше не увижу Джейка. Я могу вернуть свою прежнюю жизнь. Колледж. Стажировку. Работу.
«Не хочу я этого. Я не хочу ничего из этого».
Это не моя жизнь. Моя жизнь — это мои рисунки, это потеря себя в шуме ветра, свистящего в деревьях, в созерцании мужчины, который за покровом теней скрывает душу, такую чистую, израненную и смелую, что она сумела заговорить со мной.
Наверное, это ошибка. Возможно, я пожалею об этом, но я выхожу из машины и иду в дом. Джейк стоит в конце коридора. Он снял пиджак и галстук. Вместо того чтобы положить их на стул, он бросил всё на пол, что многое говорит о том, насколько он не в себе.
Джейк знает, что я вошла, но не оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Он заканчивает расстёгивать рубашку и стягивает её. При виде того, как подёргиваются его мышцы и как плавно двигаются покрывающие их татуировки, у меня пересыхает во рту.
— Шансы выпадают только раз, Джиллиан. — Его тон суров, не допускает никаких возражений или опровержений. — Беги, пока я не передумал.
— Что ты будешь делать, когда я уйду?
Он расстёгивает ремень и сухим жестом выдёргивает из шлеек.
— Приму душ и исчезну на некоторое время.
— Ты сбежишь. — Это не утверждение, а обвинение, в ответ на которое он бросает на меня бескомпромиссный взгляд.
Он расстёгивает брюки и приближается ко мне.
— А что сделаешь ты? Вычеркнешь меня из своей жизни, как сделала с тем, кто изнасиловал тебя в лесу, или позволишь занять его место в твоих кошмарах?
— Всё будет не так, как ты думаешь.
Из его горла вырывается смех — хриплый, жестокий. Джейк подходит ко мне так близко, что прижимает меня к столу. Я чувствую, как край вдавливается мне в бедро. Это больно, но не так сильно, как его взгляд.
— Скажи мне. Расскажешь ли ты своей сестре о том, как зверь забрал тебя против твоей воли и запер в своей клетке, или оставишь всё при себе? — У меня нет времени реагировать. Джейк просовывает руку между моих бёдер, сдёргивает трусики и вводит в меня два пальца. Жёстко. Он склоняет голову, проводит губами по моему виску, шепчет мне на ухо. — Ты скажешь ей, что я заставил тебя петь и что ты умоляла меня трахнуть тебя, или соврёшь? Покажешь ей непристойные рисунки, которыми ты мучила меня несколько дней, или будешь изображать жертву?
Они причиняют мне боль. Его слова. Его пальцы.
— Джейк…
В его глазах мелькает свирепая тень. А голос становится
