– Значит, вы хотите понять, любовь ли это? – усмехнулся он. – Нет, не любовь. Тебя тянет к Арманду, потому что он очаровашка! К тому же он – джентльмен, и тебе кажется, что это позволит вить из него веревки. Меня ты, конечно, джентльменом не считаешь и знаешь наверняка, что я не стану прыгать по твоей команде.
– Вы слишком много возомнили о себе, мистер Корд Хейден, если полагаете, что мне хотелось бы командовать вами!
– Мне уже приходилось держать тебя в объятиях, – напомнил он с чувством спокойного превосходства, – и я чувствовал дрожь твоего желания. Ты не признаешься мне в этом ни за что на свете, не признаешься даже самой себе, что я небезразличен тебе. Просто все дело в том, что у тебя маловато опыта, чтобы разобраться… пока.
Эмбер попыталась гневно оттолкнуть его, но не сумела.
– Тебе, наверное, нравится злить меня!
– Вот еще! Ты сама злишься – знаешь почему? Потому что я говорю правду, и это тебя раздражает.
– Ты думаешь, что я бессовестно флиртую с Армандом, как это делают другие.
– Я думаю, ты попросту запуталась, Эмбер. Ты оказалась в очень неприятной ситуации, хочешь из нее выпутаться, но из глупого упрямства не принимаешь мою помощь. Ты не знаешь, что правильно, а что – нет, потому что путаешь желание с любовью. Ты считаешь так: если женщина желает мужчину, то она непременно любит его… должна любить, иначе это безнравственно. Однако желать можно многих, а любить – только одного. Было бы очень жаль, если бы ты совершила ошибку… и Арманд вместе с тобой.
– По-твоему, Арманд способен обидеть меня? – вспылила Эмбер, не в силах справиться с нарастающим возмущением. – Воспользоваться мной? Ну а я сама? Кто я, по-твоему? Ты относишься ко мне, как к какой-нибудь… собаке, у которой течка и которая к тому же настолько расчетлива, что уверяет всех, будто она влюблена, и тем самым заключает сделку со своей совестью? Ничего себе картина получается! Я дурачу Арманда, чтобы хладнокровно его использовать, а он только и мечтает, что удовлетворить свою похоть!
– Не совсем так, но в целом верно. Арманд – один из самых близких моих друзей, но я часто говорил ему в лицо, что ему далеко до зрелости, когда дело касается женского пола. Пойми, он обожает женщин, он хотел бы иметь их всех. Да и что в этом странного? Женщины готовы выстелить своими телами землю, по которой ступает матадор.
Эмбер удалось вырваться, и она выбежала на террасу.
– Не ходи туда! – крикнул Корд, но вслед он не бросился.
Оказавшись на террасе, она оглядела тех, кто там находился. Оказывается, там собралось довольно много гостей. Полуобернувшись, Эмбер заметила Валдиса и Диего, которые плечом к плечу шагали через всю залу к ней. Ужаснувшись, она бросила отчаянный взгляд вокруг и лишь тогда заметила Арманда в самом дальнем углу террасы. Он был по-прежнему окружен поклонницами. Поймав взгляд Эмбер, он поспешно отвернулся к одной из них. С некоторым опозданием она вспомнила слова Корда о том, что Арманд собирался одурачить Валдиса, разыграв труса.
– Что на тебя нашло? Выйти из круга, пока танец не кончился… – недовольно спросил вполголоса Валдис, подходя к ней. – Твое поведение неприлично!
– Сеньорита, следующий танец вы обещали мне, – с нажимом произнес Диего, призывно отставляя локоть.
– Боюсь, не получится, – довольно холодно вмешался Валдис. – Мы немедленно уезжаем. Сеньорите Эмбер нездоровится.
– Да? – встревожился сын генерала. – Как некстати… но я надеюсь, сеньор Алезпарито, вы с семьей будете завтра на корриде? Мы с отцом приглашаем вас в свою ложу.
– С удовольствием принимаю приглашение. – Валдис поклонился с видимым удовольствием (Эмбер подумала, что он не ожидал ничего подобного). – Прошу вас передать родителям мои глубочайшие извинения по поводу раннего ухода. Я должен проводить мою невесту в гостиницу.
– Невесту?.. – повторил Диего озадаченно.
Еще какое-то время после того, как Валдис и Эмбер скрылись из виду, генеральский сынок смотрел им вслед, хлопая глазами.
Еще одни глаза следили за уходом этой пары. Корд снова стоял возле выхода на террасу, скрестив руки на груди. Глаза его были холодны как лед.
Глава 11
Эмбер выскочила из экипажа первой, стоило только ему остановиться перед гостиницей, а швейцару – распахнуть дверцу. Валдис и Маретта всю дорогу пререкались на повышенных тонах, и ей хотелось поскорее оказаться от них подальше.
В дверях Валдис догнал ее и зашипел, наклонившись как можно ближе, чтобы не услышал швейцар:
– Отправляйся в свой номер и оставайся там, пока я не пошлю за тобой коридорного. Ты выйдешь за дверь только завтра, чтобы пойти на корриду.
– Ничего не имею против, – устало ответила Эмбер, – особенно если ты не станешь совать нос в мою комнату.
– В ближайшее время, конечно, не буду, – усмехнулся он, ничуть не задетый. – Какой смысл глазеть на сочный персик через витрину, если есть возможность зайти в лавку, купить его и съесть? Это я о том, что скоро я буду иметь право не только входить в твою комнату в любое время дня и ночи, но и ложиться в твою постель.
Эмбер не захотелось даже отвечать на это колкостью.
Едва оказавшись в одиночестве, она сняла платье, небрежно перебросив его через спинку кресла, и переоделась в свободную, не стесняющую движений ночную сорочку. Устало раскинувшись на постели, Эмбер некоторое время слышала, как мимо двери ходит охранник, выставленный на ночь. Его негромкий размеренный шаг не раздражал ее. Пусть себе ходит, думала она, все равно скоро она будет свободна.
И с этой надеждой в душе она вскоре крепко и спокойно уснула.
Звук открывающейся двери заставил ее проснуться и рывком сесть в постели. Испуганный крик не успел еще сорваться с ее губ, когда знакомый голос, показавшийся райской музыкой, предостерег шепотом:
– Тише, Эмбер! Это я, Арманд.
– Ты! – воскликнула она радостно и соскочила с кровати, вытянув руки, чтобы в темноте не наткнуться на мебель.
Как только пальцы ее коснулись груди Арманда, тот с невольным счастливым стоном привлек ее к себе.
– Как ты сумел пробраться сюда?..
Но он прервал ее долгим жадным поцелуем, а когда отстранился, то прошептал, осторожно убирая с ее лица легкие пряди растрепавшихся волос:
– Пока длился этот бесконечный скучный бал, я только и мечтал поцеловать тебя. Ты не можешь даже представить, что это за мучение – быть так близко от тебя и не иметь права подойти, не иметь возможности коснуться, обнять! Я понял, что сойду с ума, если не найду какой-нибудь способ повидаться с тобой.
– Но как тебе удалось войти? Ведь за дверью охрана!
Арманд тихо засмеялся. Раздалось чирканье спички. В ее слабом свете он огляделся, увидел на столике лампу и подошел зажечь ее.
