– Но как тебе удалось войти? Ведь за дверью охрана!
Арманд тихо засмеялся. Раздалось чирканье спички. В ее слабом свете он огляделся, увидел на столике лампу и подошел зажечь ее.
– Деньги легко могут перекупить любую охрану, – наконец сказал он, присаживаясь на кровать и призывно похлопывая по месту рядом с собой. – Подонкам вроде Валдиса служат не из уважения или преданности, а всего-навсего из-за денег. Я дал парню сумму побольше той, которую обещал Валдис, и потому на эту ночь он – мой человек, а не его.
– У тебя все так легко получается, Арманд! – восторженно воскликнула Эмбер, присаживаясь рядом с ним на постель. – Не могу выразить словами, до чего я рада снова видеть тебя!
– Я пришел еще и потому, что во время бала ты вдруг выбежала на террасу очень расстроенная чем-то. Чуть раньше я видел, как Корд пригласил тебя танцевать, чтобы избавить ненадолго от общества Диего. Думаю, он высказал тебе все то, что сегодня утром выслушал от него и я: мы с тобой оба путаем желание с любовью. Я прав?
– Э-э… да.
Эмбер была не просто удивлена, но и возмущена. Значит, Корд еще больше вмешивается в ее отношения с Армандом, чем она считала! Какое право он имеет так вести себя?!
Она так и сказала Арманду, который выслушал ее с откровенно снисходительным видом. Казалось, ее негодование забавляет его.
– Моя дорогая, моя прекрасная Эмбер, пойми же наконец, что Корд Хейден мой близкий друг. Все, что он делает, он делает только из добрых чувств ко мне. Он не хочет, чтобы я страдал. Кроме того, как ты уже могла убедиться, он и твой друг тоже.
– Ну, хорошо, пусть так. Оставим Корда в покое, поговорим о нас с тобой, Арманд. В какой-то мере правильно то, что мы слишком мало знаем друг друга. Мы можем принимать за любовь все, что угодно. Только если хорошо знаешь человека, можно быть уверенным, что любишь его, а не выдуманный образ.
– Значит, ты мало знаешь меня… – задумчиво произнес Арманд. – Что ж, ты имеешь полное право узнать, каков я на самом деле, кто вообще такой Арманд Мендоса. Я – матадор, дорогая Эмбер. В этом состоит смысл моей жизни. С тех самых пор как я узнал, что существует коррида, я мечтал лишь о том, чтобы день за днем выходить на арену. Ты думаешь, это так уж плохо? Я докажу, что вовсе нет. Большинство мужчин рано или поздно заводят себе любовницу для остроты впечатлений. Я не нуждаюсь в этом, потому что нет острее жизни, чем жизнь матадора.
– Тебя послушать, так жизнь матадора – сплошной рай! – воскликнула Эмбер. – А если тебя убьют? Это может случиться завтра…
– Это может случиться даже сегодня, если дверь вдруг откроется и сюда войдет Валдис, – засмеялся Арманд и привлек ее к себе, ласково поглаживая пушистое серебро волос. – Ты права в том, моя пенорожденная, что я в любую минуту могу погибнуть. Я знаю это, знаю и то, что скорее всего так оно и будет однажды. Страх составляет часть жизни матадора. Я еще не встречал никого, кто бы не боялся. Порой я просыпаюсь посреди ночи, чувствуя ледяную испарину, – это значит, я видел во сне свою смерть на арене. Но когда я наяву выступаю перед сотнями зрителей, то совершенно забываю о страхе, словно его вообще не существует для меня. Тогда и только тогда я познаю подлинное бесстрашие. Ставя себя перед выбором – убить или быть убитым, – я тем самым подвергаю испытанию мужчину в себе. Каждая новая победа заново доказывает и мне, и зрителям, что я – настоящий мужчина, и я ухожу с арены гордо, с высоко поднятой головой… ухожу к страху, который поджидает меня у выхода.
– Понимаю… – медленно, задумчиво сказала Эмбер. – То есть я хочу сказать, что теперь лучше понимаю тебя.
– Значит ли это, что теперь ты сможешь полюбить меня? – спросил он легко и весело, со смехом. – В таком случае назначай день свадьбы!
Эмбер не могла не разделить его веселья. Все проблемы казались ей в этот момент разрешимыми, а счастье – близким и доступным. От Арманда веяло силой, мужеством, энергией, и хотелось крикнуть вслух: «Пропади ты пропадом, Корд Хейден! То, что я чувствую к этому человеку, – настоящая любовь!»
– Мы поженимся сразу, как только события повернутся к лучшему, – заверила она и поспешила сменить тему, чувствуя, что сказала достаточно: – Давай обсудим подробности, Арманд? Если завтра вечером я исчезну в неизвестном направлении, что подумает Валдис? Наверняка он решит, что это твоих рук дело. Что, если он набросится на тебя?
– Я все продумал, – беспечно отмахнулся он, очевидно, мысленно повторяя в этот момент ее обещание. – На завтрашнем балу я все свое внимание уделю Маретте. Когда станет ясно, что тебя и след простыл, я по-прежнему буду увиваться вокруг нее, как будто мне все равно, где ты и что с тобой. Никто не заподозрит, что я причастен к твоему исчезновению. Эмбер, я вижу по твоему лицу, что тебе жаль Маретту. Ты считаешь, конечно, что я не имею права играть ее чувствами, но поверь, ты слишком многого не знаешь. Она вполне заслуживает такого обращения.
– Она любит тебя, Арманд.
Тот засмеялся так неожиданно и громко, что Эмбер забеспокоилась, как бы не услышали посторонние уши.
– Прости, милая, я не хотел осмеивать твоих слов. Все дело в том, что ты слишком мало знаешь Маретту. Мне кажется, ты имеешь право узнать все то, о чем я до сих пор умалчивал из уважения к твоей невинности… и потому, что предпочитаю помалкивать о том, с кем из женщин и что у меня было. Я не уважаю тех, кто любит хвастаться своими победами, и считаю, что джентльмен так не поступает. – Арманд помолчал, и на лице его появилось задумчивое, невеселое выражение. – Для начала хочу заверить тебя, Эмбер, что Маретта вовсе не любит меня. Она любит мои деньги, мое положение и имя Мендоса и готова на многое пойти, чтобы все это заполучить. Признаюсь честно, поначалу – когда родители рассказали нам о данном обещании – она пыталась вызвать в себе чувство любви ко мне. Мы были тогда молоды и безрассудны, родители поощряли наши частые встречи, и неудивительно, что однажды мы оказались в постели. Нам обоим это понравилось, и продолжались такие отношения довольно долго… несколько лет. Однако мы оба взрослели, и я наконец понял, что нас связывает только плотское влечение. Я попробовал поговорить с Мареттой, объяснить ей это, но она откровенно заявила мне, что это совершенно не важно, раз нам все равно предстоит пожениться. Тогда я решил порвать с ней. Для меня это не составило труда, но Маретта вознамерилась вернуть меня довольно распространенным способом: постаралась вызвать во мне ревность.
Арманд умолк, глядя прямо перед собой, в никуда, как если бы заглядывал в прошлое. Эмбер не торопила его, и вскоре он продолжил:
– Она сказала мне, что встречается с одним из моих друзей… с довольно близким другом. В ответ я заверил его, что не люблю ее, и дал что-то вроде благословения. Узнав об этом, Маретта пришла в неистовство. Она подстроила, чтобы в один прекрасный день я застал их вместе, в постели. – Арманд искоса бросил взгляд на сдвинутые брови Эмбер и вздохнул, не скрывая презрения. – Она надеялась, что я буду взбешен, что во мне проснется чувство собственности… но этого не случилось. Одним словом, план ее не сработал. И вот тут ей встретился другой мужчина, в которого она впервые в жизни влюбилась по-настоящему. Он ответил на ее авансы, но с самого начала честно предупредил, что о браке не может быть и речи. В тот момент Маретта не придала этому значения, но позже начала мечтать о том, чтобы завладеть им навсегда. К сожалению, она выбрала все тот же низкий и гнусный способ в расчете вызвать его ревность. Однако если я посмеялся над ней, то тот человек просто повернулся и ушел, навсегда. А поскольку такова уж натура Маретты, любовь сменилась в ней ненавистью, которая длится до сих пор. Теперь ты видишь, что я имею право презирать ее?
