разразилась потоком ужасных слов в ее адрес.
Но хуже всего было то, что, передохнув и успокоившись, она осознала: как бы глупо это ни звучало, это правда. Она действительно за кем-то гналась. За человеком, который желал ей добра и не побоялся ее разозлить. Эта мысль привела ее в бешенство. Последнее, во что ей хотелось верить, так это в то, что мисс Тери желала ей добра.
С трудом соскребя себя с дорожки, Ли поплелась обратно в дом. Внутри у двери стояла Мира. А мисс Тери, по всей видимости, ждала в засаде, потому что, как только Ли вошла, та, попивая апельсиновый сок, прошла за спиной Миры и сказала:
— Посмотрите-ка! Она как бы есть, но ее как бы нет. Похоже, этот дом просто кишит привидениями.
Лицо Ли запылало от злости так сильно, что защипало глаза.
— Это она тебя подговорила здесь встать? — набросилась она на Миру.
От таких обвинений у той вытянулось лицо.
— Кто? Тери? Я ее вижу в первый раз за день. Ну, не считая того раза, когда ты за ней гналась, будто хотела убить.
— Я и хотела. И, возможно, все еще хочу.
— Ладно, — сказала Мира, потянув Ли за руку. — Пойдем остудим тебя душем, а потом можешь рассказать мне, что случилось.
Позже, обсохнув и переодевшись, Ли объяснила, что произошло.
— Ну и ведьма! — воскликнула Мира.
Наигранный смешок, которым Ли сопроводила фразу «Не то слово!», тут же заставил Миру заподозрить что-то неладное.
— Что-то тут не так, колись, — сказала она.
Ли плюхнулась на диван.
— Слушай, мисс Тери, конечно, немного, ну… ты понимаешь. Но в чем-то она права. Я была не очень-то сговорчива на сеансах.
Мира саркастически улыбнулась.
— Ты? Несговорчива? Да иди ты!
Ли выжидающе вскинула брови.
— Прости, — сказала Мира. — Просто ты так это вывалила, пришлось отбиваться.
— Закончила отбиваться?
Мира лукаво улыбнулась.
— Пока да. Продолжай.
— Я просто хочу сказать, — продолжила Ли, — что мисс Тери была права. И ее метод, как бы он ни был жесток, сработал. Я слишком выдохлась, чтобы защищаться. Я ничего не понимаю в этой химической ерунде с мозгами, о которой она заливала, но я произнесла вслух то, что иначе никогда бы сказать не осмелилась. И взять эти слова обратно уже не получится.
— Что же ты сказала? — спросила Мира.
Ли натянула рукава толстовки.
— Что я злюсь на себя за то, что я еще жива, а мама и папа — нет. И что мысль о том, чтобы жить без них, так удручает, что я гоню ее от себя.
— Но ведь ты не одна, — сказала Мира. — Больше не одна.
— Это и пыталась донести до меня мисс Тери. И я понимаю, что это правда. Но понимать и чувствовать — это, как правило, разные вещи.
Мира поникла.
— Ну, не начинай, — проворчала Ли.
— Я думала, ты, ну не знаю, считаешь меня кем-то близким.
Ли дернула за рукава толстовки.
— Что я тебе скажу точно, так это то, что отношусь к тебе не как к кузине.
Мира шмыгнула носом, но кивнула.
— Ты мне скорее как сестра. Вот так вот. Я знаю, что мы с тобой кузины. Но я чувствую, будто ты мне сестра.
Мира посмотрела на пол — на стену — на что угодно, только не на Ли.
— Да ну тебя, — простонала Ли. — Как ты думаешь, почему я рассказываю это все тебе, а не Тери или не твоим маме с папой? Потому что я тебе доверяю. Я…
Ли не решилась закончить это предложение. Она еще не была готова сказать это.
Мира улыбнулась и вытерла слезы.
— Я тоже тебя люблю. Но как тебе все-таки быть с мисс Тери?
— Я не знаю.
Ли не успела подумать над ответом: ее внимание захватил визг шин за окном. По звуку было понятно: к особняку подъезжает не одна, а сразу несколько машин. Кто-то начал кричать: громко, повелительно, угрожающе.
— Все внутрь! Ни к каким бумагам никого не подпускать. Отчеты это или сегодняшний выпуск «Уолл Стрит Джорнал» — мне все равно. Документами, компьютерами, телефонами занимаемся только мы. Точка.
Ли вскочила с места и, подпрыгнув, зацепилась пальцами за подоконник, подтянулась и выглянула в окно.
Снизу раздался разгневанный голос Тристина:
— Какого черта здесь происходит? Кто вы все такие? Где моя охрана? Я требую объяснений! Сейчас же!
— Успокойтесь, мистер Симмонс, — выкрикнул тощий как щепка пожилой мужчина в кепке с вышитыми на ней буквами «КЦББ». — У нас есть ордер на обыск этого помещения.
— Это не помещение, — заорал в ответ Тристин. — Это мой дом. Покажите мне ордер.
Ли наблюдала из окна, как Тристин пробегает глазами представленный документ.
— Что, комар носа не подточит? Найду хоть одну не ту закорючку — вашей конторе конец.
Ли опустилась на носочки.
— Нам надо спуститься. Там что-то происходит, и это не к добру.
— Что? — спросила Мира. — Что там?
— Агенты из Комиссии по ценным бумагам и биржам, КЦББ. Они врываются в дом. Мира, кажется, это обыск. В судоходство Симмонсов — Пирсов пришла проверка.
Мира вскочила с места.
— Чего? Нам нужно что-то делать.
Ли не разделяла панического энтузиазма кузины. В ее голове эхом звучал голос отца: «Когда имеешь дело с полицией, сохраняй спокойствие, делай все, что тебе говорят, общайся как можно более вежливо и уважительно и оставь все свои претензии на тот день, когда тебе дадут слово в суде. Последнее, что тебе нужно, — давать судье повод точить на тебя зуб, а копам — стрелять».
Голос Тристина заглушил голос отца.
— Нет, мой телефон вы не получите. Как можете догадаться, мне он нужен, чтобы связаться с адвокатами и главой моей службы охраны, Маркусом Фигероа.
Мира ахнула.
— Телефоны! Маркус!
— А что с ними? — спросила Ли.
Мира достала телефон из кармана.
— Я должна его спрятать.
— Мира! Нельзя скрывать от этих людей улики. Так мы точно будем выглядеть виновными!
Глаза Миры заметались по комнате в поисках места, где можно было бы спрятать телефон.
— В нем нет ничего, что было бы связано с компанией. Но есть личное, такое, от чего, эм, скажем так, у папы взорвется голова.
Ли строго взглянула на Миру.
— Клянешься? В твоем телефоне нет ничего хоть как-то связанного с тем, что ищет КЦББ?
В глазах Миры читались искренность и страх.
— Клянусь.
— Давай сюда, — в спешке сказала Ли.
Взяв у Миры телефон, Ли побежала к шкафу. Вытащив из пола расшатавшуюся доску, она положила телефон на дневник Боди. Вернув доску на место, она метнулась обратно в комнату и встала перед портретом Маленького Боди.
— Не дай никому его
