восхищении.
— И почему же?
— Я не знаю, — неохотно признала Ли. — Я не успела дочитать досье.
14
Обхватив себя руками, Ли сидела в одном из глубоких кожаных кресел библиотеки. В кулаках она сжимала манжеты своей толстовки. Рукава на локтях так натянулись, что казалось, будто на ней смирительная рубашка с горчично-желтыми и бледно-голубыми разводами. Ли сползла на самый край сиденья: ее лопатки впивались в его середину, а подбородок упирался ей в грудь. Сдвинув колени, расставив пошире стопы, скосив внутрь носки и как следует надувшись, она соревновалась в силе воли с мисс Тери, сидевшей напротив нее на диване и что-то рисовавшей в желтом блокноте, с удовольствием участвуя в этой игре.
Ли сдалась первой.
— Сеанс окончен или что?
— Окончен? — усмехнулась мисс Тери. — Он даже не начинался.
Она посмотрела в блокнот.
— Вот все мои заметки за сегодня.
Она перевернула блокнот и показала Ли хорошо узнаваемую надутую фигуру.
— Сожгите это, — приказала Ли.
— Мне нужно доказательство, что я хотя бы попыталась провести с тобой сеанс.
— Но вы же не пытались! Вы хотите поговорить о том, что случилось на вечеринке. А я не хочу. Мне нужно, чтобы вы своими навыками помогли мне не впадать в депрессию каждый раз, когда я думаю о родителях, то есть каждую минуту каждого дня.
Мисс Тери тяжело вздохнула.
— Я уже пыталась объяснить, что все взаимосвязано. Твои чувства, твоя утрата, твое прошлое поведение, твои мотивы будущего поведения — все связано между собой. Твоя одержимость раскрытием убийства родителей — это симптом того самого, над чем, как ты утверждаешь, ты хочешь работать, но не работаешь.
— Не несите…
— Закончите это предложение, юная леди, и я гарантирую — вы об этом пожалеете, — сорвалась мисс Тери.
Ли негодующе на нее посмотрела.
— И что же вы мне сделаете?
Мисс Тери поднялась на ноги.
— Вижу, это бесполезно. От разговоров здесь мало толку.
Ли засияла.
— Хотите сказать, что сдаетесь?
— Вовсе нет, — ответила мисс Тери. — Просто хочу изменить подход. Поразмыслю над этим.
— Уж поразмыслите, — прорычала Ли ей вслед, когда та вышла из библиотеки.
Ее взгляд упал на портрет Большого Боди.
— А ты на что пялишься?
— На маленькую девочку, которую нужно выпороть, — эхом отозвался глухой голос сбоку от нее.
Повернув голову, Ли увидела на подлокотнике кресла призрак старика.
Она тут же вскочила.
— Ты не посмеешь!
— Мы оба знаем, что посмею, — сказал призрак. — И пусть этот мелкий мерзавец сколько угодно пытается меня остановить.
Ли поморщилась.
— Ты же понимаешь, что этот «мелкий мерзавец» — ты?
— Вот еще! Он был мной когда-то. Жалкое зрелище! Я перерос его. Враз бы от него избавился, если бы мог. Но не могу, так что приходится его терпеть.
Ли сделала шаг вперед.
— Хоть пальцем его тронешь, и клянусь — ты за это заплатишь!
— Даже если допустить, что ты сможешь как-то мне помешать, то зачем оно тебе?
— Затем, что он…
Ли вдруг запнулась. Ответ звучал в ее голове громко и ясно.
— Затем, что он мой друг, — сказала она.
На лице старика изобразилось удивление, а его злая фиолетовая аура стала чуть бледнее.
— Так, значит? Ах, какая ирония! Девочка, которая хочет умереть, подружилась с уже мертвым мальчиком. Очаровательно!
— Можешь говорить что угодно, но я серьезно. Сделаешь ему больно — и я найду способ тебе отомстить.
Боди разразился громогласным смехом.
— Я уже сделал этому недомерку так больно, как только можно себе представить.
Сердце Ли пронзили тревога и страх.
— Что же ты сделал?
— Хватит скулить, шавка мелкая. Успокойся. Это было задолго до твоего рождения. Я стал собой!
Боди захохотал оглушительным смехом над своей же шуткой.
— Почему ты такая сволочь? — спросила Ли.
Боди слетел с подлокотника и стал кружить по комнате, раскачивая картины на стенах.
— Потому что приходится. Кроме меня некому.
Перестав смеяться, он в ярости заревел. Весь дом содрогнулся. Ли услышала, как в какой-то из дальних комнат что-то упало на пол и разбилось вдребезги.
Ли вырвалась из библиотеки, не рискуя там оставаться, пока Боди закатывает истерику. Выбежав на улицу, она заставила себя замедлить шаг. Куда ей хотелось пойти, она не знала — на ум приходили только места, куда ей однозначно не хотелось, например к себе в комнату или к реке. Она повернула к гаражу. Со дня ее побега к верфям она стала проводить в нем много времени: подолгу сидела у мотоцикла отца и думала о том, как скучает по родителям. В этом месте она чувствовала с ними самую сильную связь. Обычно в гараже находился и возившийся с чем-нибудь Начо. Его общество, в отличие от общества Большого Боди, ей было приятно.
— Вернулась? — спросил Начо, когда Ли зашла в гараж.
— Нет, — отрезала она.
Начо поднял брови и усмехнулся.
— Лучше тебе исчезнуть, — сказала Ли.
— Ой-ой. Что же взбрело в эту шальную голову?
Ли сняла с «Дукати» брезент.
— Поеду покатаюсь.
— Ли, ты же знаешь, я не дам тебе этого сделать.
— Поэтому я и прошу тебя исчезнуть.
Начо покачал головой.
— Этого я сделать тоже не могу.
— Обещаю, я до ворот и обратно.
— Без обид, сеньорита, но в последнее время с честностью у вас проблемы.
Ли гневно сдвинула брови.
— Я не это имел в виду. Ты не нечестная. Просто ты начинаешь с одного, а потом что-нибудь сверкнет в стороне — вроде возможности копнуть поглубже в дело твоих родителей — и ты тут же отвлекаешься. Verdad?[10]
— Ты прав. Но я тебе обещаю. Как друг другу.
— Другу, которого ты кинула при первой же возможности. — Начо пожал плечами. — Я на тебя не обижаюсь, ничего такого, но мне и о себе надо думать. Понимаешь?
— Ага, — ответила Ли, залившись краской. — Понимаю.
— Поэтому вместо того, чтобы пытаться тебя отговорить, — хитро улыбаясь, сказал Начо, — мне остается только поехать с тобой.
— Да не нужно, — сказала Ли безо всякого энтузиазма. — Мне тебя будет слишком тяжело везти.
— Я не об этом, — ответил он. — Я знал, что твои посиделки у мотоцикла рано или поздно закончатся. Пойдем со мной.
Он оставил газонокосилку, которую чинил, и, вытерев тряпкой грязные пальцы, вывел Ли через заднюю дверь. В самом конце бетонной дорожки, в узкой полоске тени, был припаркован его «Харлей Дэвидсон» — серебристый, с деталями цвета электрик, модели «Фэт Бой» с низкой посадкой.
У Ли отвисла челюсть.
— Почему ты не говорил, что привез сюда мотоцикл?!
— Как я и сказал, я знал, что тебе придет в голову покататься, просто я не хотел
