— Ваше Императорское Высочество, к вам Марк Германович. — Прервал секретарь размышления главы ГБ. — Разрешите впустить или перенести его визит на завтра? — Намекнул он на позднее время.
Получив нагоняй за плохое исполнение своих обязанностей, секретарь теперь задерживал в приёмной всех посетителей и запускал их только после разрешения начальства.
— Пусть заходит. — Недовольно разрешил Пётр Николаевич. Как бы ни был неприятен ему этот тип, но просто так он не приходил.
— Это возмутительно! — Начал с порога орать Марк Германович. — Цесаревич Константин со своей сестрой, только что нарушили один из самых важных пунктов договора между Архивом и Российской империей!
Пётр Николаевич с каменным лицом сделал сложный знак рукой. Мгновенно открылись скрытые панели в стенах, и между хозяином кабинета и посетителем замерли два бойца, вооружённые до зубов.
— Всыпьте этому простолюдину двадцать плетей за неуважение, проявленное к монаршей особе.
— Что вы себе позволяете! — Возмутился Марк Германович, но его уже загнули буквой 'зю" и, заломив руки, потащили к двери.
— Тридцать плетей. Не лечить. Потом доставить в приёмную. — Добавил Пётр Николаевич и позвонил в колокольчик. — Обыскать. Все найденные при нём документы принести ко мне. После порки пусть ждёт в приёмной. — Новое распоряжение предназначалось секретарю. — И графа Ивойлова ко мне вызовите. Срочно!
* * *
Глава турецкой внешней разведки стоял навытяжку перед султаном. Тот казался расслабленным, но Хюсню нутром чуял, что надвигается буря. И не ошибся.
— Хюсню Чакыр. — Ибрагим назвал его полным именем, что делал очень редко. — Я отдавал приказ на похищение кого-либо из окружения Татьяны Романовой?
— Нет, мой султан. Я же сам вас просил не спешить. Слишком много непонятного творится вокруг невесты вашего сына.
— Тогда что это такое? — Ибрагим бросил на пол перед Хюсню листы бумаги.
Глава разведки покорно собрал их и начал читать. Султан пристально наблюдал за его лицом.
— Мой султан, я не приказывал похищать подругу Татьяны Романовой. — Твёрдо ответил Хюсню, глядя в глаза Ибрагиму. — Должен признаться, что я вообще не рассматривал её кандидатуру, как объект, через который можно оказать давление на принцессу. Слишком мелкая рыба. По нашим сведениям, Татьяна Романова скорее воспринимает её как конкурентку и терпит ради Ивана, который был знаком с Екатериной раньше.
— И ведь не врёшь. — Удовлетворённо произнёс Ибрагим. — Остаётся самоуправство твоих подчинённых. Выходит, вся вина по-прежнему на тебе.
— Это невозможно. — Покачал головой Хюсню. — Мои люди не нарушают приказы.
— Тогда, как ты это объяснишь?
— Позвольте спросить, мой султан, вы обратили внимание на ультиматум?
— Не уже ли же нет? Если кто-то угрожает мне и моей семье, я обязательно обращаю на это внимание. — Ибрагим снова начал злиться.
— Мой султан, я говорю про ультиматум, выдвинутый Архиву. Здесь говорится, что Архив причастен к покушению на Ивана.
Разведчик протянул нужный лист бумаги с копией статьи из вечерней газеты Симферополя. Редакция поместила большую фотографию на первой странице. Фотограф удачно поймал момент, когда очередная молния пробила защиту Архива и попала в здание. Событие само по себе невероятное, так как Архив располагал лучшими защитными конструктами в мире.
— Я, в отличие от тебя, не владею русским языком. — Проворчал Ибрагим. — В переводе об этом нет ни слова.
— Если не доверяете мне, можете позвать другого толмача. — Предложил Хюсню. — Но, если написанное в статье правда, то многое становится на свои места.
— Многое меня не интересует. Меня интересует угроза в отношении моей семьи. То, что Иван далеко не такой простой человек, каким хочет казаться, мы уже поняли. А часики тикают. До конца срока осталось… — Ибрагим посмотрел на большие напольные часы.
— Вот именно, мой султан. — Опередив слова Ибрагима, произнёс Хюсню. — Слишком много осталось времени. Вам так не кажется? Эта газета вышла из печати два часа назад. Экстренный вечерний выпуск. У нас нет разницы по времени с Симферополем.
— А ведь действительно. Думаешь, Архив испугался ультиматума и поэтому решил ускорить прохождение сообщений? Ты успеешь передать приказ отпустить девчонку?
— Сомневаюсь, что он дойдёт до моих людей. Так же как до них дошёл мой приказ о похищении, которого я не отдавал. — Заметив ожидаемое удивление на лице султана, Хюсню пояснил. — Я хочу сказать, что Архив начал вмешиваться в наши дела. У меня давно появились такие подозрения, но это были мелкие неувязки. Сейчас кто-то из Архива прокололся по-крупному и засветил своё вмешательство.
* * *
— Всегда мечтал на это посмотреть, жаль, самого процесса не застал, но результат мне тоже нравится. — Ухмыльнулся с довольным видом граф Ивойлов. — Вызывали, Ваше Императорское Высочество?
— Читай, что наши детки натворили. — Пётр Николаевич пододвинул бумаги к графу. Его радости он не разделял. — Даже не представляю, как теперь выкручиваться.
— Ого, а ведь прошло совсем немного времени. Архив, заботясь о себе, решил сократить задержку при передаче информации. — Заметил Ивойлов.
— Значит, султан сейчас тоже читает этот ультиматум. — Пётр Николаевич хмуро смотрел на подчинённого. — Что мне прикажешь императору докладывать? Поднимать армию в ружье?
— Алушта у нас относится к пограничным городам? — Задал риторический вопрос граф Ивойлов. Он совсем по-другому смотрел на это происшествие. — Щит на здании Архива установлен максимального уровня. Но Константин с Татьяной его разрушили.
— Это только усугубляет наше положение. — Вздохнул глава ГБ.
— Не думаю. Скорее, именно этот факт заставил Архив шевелиться. Они всерьёз напуганы и верят в угрозу. Или Катерину Каменеву вернут, или Иванов действительно сменит династию султана, а потом займётся Архивом. Странно, что о самом Иване больше никакой информации нет. Он обычно выступает на первых ролях.
— И так. У нас намечается две войны, спровоцированные Ивановым и моими племянниками. С Турцией и Архивом. Вторая война равнозначна мировой. — Вывод лежал на поверхности.
— Почему вы так решили, Ваше Императорское Высочество? Давайте сначала выслушаем Марка Германовича. Он поди оклемался после экзекуции. По какой-то причине он ведь прибежал к вам. Не думаю, что сложившаяся ситуация ему нравится. — Граф кивнул на документы.
— И то, верно. — Пётр Николаевич позвонил в колокольчик. — Пригласи Марка Германовича, будь любезен.
Прошла целая минута, прежде чем представитель Архива зашёл в кабинет, мелкими шажками. Он бросил короткий взгляд на
