верно?
– Да, в Институте дизайна, – подтвердила она. – Там находится факультет моды.
– И какие лекции и семинары ты должна проводить? Чего от тебя ждут?
– Я должна руководить классом моды, это единственное требование. Темы я могу задавать сама.
Он не смог сдержать смех. Она удивленно посмотрела на него из-за карточки.
– Что в этом смешного?
– Тебе нравилось работать учителем – а теперь ты можешь быть учителем искусства и сама определять темы. Чего еще желать? Мне кажется, что это своего рода провидение судьбы. В любом случае, это не то, о чем стоит беспокоиться.
Скользите, смертные, не давите. Она попыталась представить себе, как стоит перед аудиторией, перед толпой талантливых, жаждущих знаний студентов, которым она может рассказать историю моды. На самом деле, ей нравилась эта картина.
Гэри отложил меню в сторону, вздохнул и оглянулся в поисках официанта.
– Ах, Вивьен, – сказал он с тоской. – Я не могу представить себе лучшего места, чем почтенная художественная школа. В основном, у меня именно там было лучшее время моей жизни. – затем он вздохнул. – Я не хочу тебя утомлять. Не все мечты сбываются, но я, несмотря ни на что, пробился.
Она знала, что у него никогда не было значительного успеха как у художника, и без ее пожертвований он едва сводил бы концы с концами. Оставаться безуспешным со своим искусством и получать гонорары в качестве консультанта модельера – это не были цели и мечты его студенческих лет.
– Спасибо за помощь в принятии решения, Гэри. Решено: я еду в Вену, – сказала она, следуя импульсу.
Его взгляд прояснился, и он удивленно повернул к ней голову.
– Хорошо, – сказал он изящно, с улыбкой, снова взяв карту меню и подав знак официанту. – Что ты думаешь о пасте с морепродуктами, Вивьен?
У входного портала главного корпуса Венского университета, великолепного здания времен Австро-Венгерской монархии, ожидала студентка-помощница, чтобы принять Вивьен. Это была высокая девушка с черными волосами и стрижкой «боб», одетая в обтягивающий топ, юбку-трубу и просторную джинсовую куртку.
Она радостно помахала рукой, когда увидела Вивьен, и широко улыбнулась, показав белоснежные зубы и ямочки на щеках.
Вивьен сразу же прониклась к ней симпатией.
– Фрау Вествуд! Для нас большая честь приветствовать вас. Я Клара, мы разговаривали с вами по телефону.
Вивьен понравилась мелодичная манера Клары говорить, ее английский напомнил ей звук шарманки.
– Я вам кое-что расскажу? – сказала она ей. – За исключением нескольких часов на бессмысленных курсах кройки и шитья, я никогда в жизни не посещала художественную школу. Можете себе представить? Я действительно впервые вхожу в университет.
Открытый смех молодой женщины показал, что она не рассматривает это признание как недостаток, а наоборот. Как будто Вивьен была кем-то настолько нетрадиционным, что прошлое в качестве обычной студентки все равно не подошло бы ей.
– Тогда я с удовольствием объясню вам, как здесь все работает. Не волнуйтесь, мы с этим справимся.
Клара повернулась к входному порталу, открыла тяжелую дверь и пропустила ее вперед. Вивьен поправила плед в шотландскую клетку, который она накинула на плечи, и переступила порог университета в своих тонких леггинсах из шотландской шерсти. Ей казалось, что она выходит на сцену.
Она, которая никогда не могла учиться, икона панк-движения и вечный борец против истеблишмента, будет преподавать исторический дизайн и технику шитья в университете, и это именно в консервативной Вене. Если бы кто-то рассказал ей об этом тогда, когда она въехала в общую квартиру Гордона, она бы сочла его сумасшедшим.
– Я покажу вам, где находятся лекционные залы и семинарские комнаты, – сказала Клара. – И, конечно, ваш кабинет.
Студентка повела ее по исторической лестнице, где светлый камень и колонные перила определяли картину всего здания, и беспрестанно говорила о коллекциях Вивьен, с которыми она, очевидно, тщательно ознакомилась. Иногда, когда она не находила подходящего английского слова для описания деталей работы Вивьен, она ненадолго останавливалась. Но ее энтузиазм не угасал.
– Мне очень неловко, – призналась Вивьен. – Я должна выучить немецкий язык. В конце концов, мы в Вене, а не в Лондоне.
– Ах, зачем. Все студенты говорят по-английски. Многие также говорят по-французски и, прежде всего, по-итальянски. Так что не волнуйтесь.
– Нет, этого требует вежливость. Я попытаюсь выучить немецкий язык. Я твердо решила это сделать.
– Вы уже можете что-нибудь сказать по-немецки?
Вивьен кивнула. Клара, безусловно, ожидала, что она скажет что-то вроде «Добрый день» или «Чашечку кофе, пожалуйста».
Но она сказала: «Мадонна с ребенком».
Клара выглядела довольно озадаченной, и Вивьен добавила:
– Картина Лукаса Кранаха. Названия картин – это все, что я знаю по-немецки. Или: «Радуга с пейзажем». Вы знаете, Каспар Давид Фридрих. Или: Мо…Мо… – тут она запнулась.
– «Монах у моря»? – предложила Клара, и Вивьен кивнула.
Затем обе громко рассмеялись.
– С этим вы можете легко вести разговор на немецком языке, – пошутила она. – Вообще нет проблем, вы уже знаете самые важные слова.
И вот они уже погрузились в разговор о немецком романтизме в живописи и его влиянии в Европе. Они болтали так свободно и непринужденно друг с другом, что Вивьен казалось, будто она сама студентка-искусствовед. Ей сейчас почти пятьдесят, но она чувствовала себя такой же юной, как и прежде. На мгновение она представила себя молодой женщиной, как Клара, в то время, когда она познакомилась с Малькольмом. Студентка художественной школы в Лондоне, свободная и ничем не связанная. Насколько легче было бы все, чем будучи разведенной матерью-одиночкой?
С другой стороны, сегодня она была именно там, где хотела быть. Возможно, ее путь сюда мог быть менее тернистым. Но кто знает, дошла бы она вообще туда, где она сейчас находилась. Не о чем было сожалеть. И это было не в ее стиле, оплакивать упущенные возможности.
В столовой она выпила чай вместе с Кларой, затем ее компаньонка отвела их в лекционный зал, где пройдет первое мероприятие.
– Пожалуйста, не принимайте это на свой счет, если студенты не так хорошо знакомы с вашей работой, как я, – сказала Клара смущенно, пока они шли по лестнице.
– Неужели? – спросила Вивьен с удивлением. – Я думала, мои творения известны в Вене…
– Конечно. Твидовые коллекции, корсет, Мини-Крини, все это, да. Но…
Вивьен сразу поняла, что она пытается сказать.
– Они не знают панка, – подсказала Вивьен.
Клара облегченно вздохнула, что ей не пришлось произносить это самой.
– Мы здесь в Вене, понимаете? Студенты слушают Малера, а не Sex Pistols. Вы не должны обижаться на них за это.
Вивьен вовсе не обижалась на них. В принципе, она даже нашла это симпатичным.
– Вы знамениты своими работами, которые
