тому, что Малькольм рассказал прессе о твоем отношении к британской истории моды?
– Как тебе только такое в голову приходит? – она подмигнула ему с улыбкой. – На самом деле меня больше всего интересуют корни нашей истории. Я хочу чествовать их и возрождать в новом свете. И давай, пожалуйста, не будем говорить о Малькольме, – вздохнула она. – Что меня восхищает, так это то, что сохранилось от английской традиции ткачества. Ремесло умирает, потому что ткани считаются старомодными, но меня они очень вдохновляют.
– Какие ткани ты имеешь в виду?
Она усмехнулась.
– А что для тебя самое британское вообще? – спросила она.
– Я не знаю. Твид?
Она кивнула.
– Ты знаешь Harris Tweed? Это тяжелая шерстяная ткань, которая производится только на Внешних Гебридских островах. Ее веками ткали и красили жители островов. Красками из суровой природы Шотландии. Королевский придворный портной использует эту ткань для королевы.
Подошел официант и молча шлепнул еду на стол, от чего Гэри вздрогнул. Затем он с улыбкой обратился к Вивьен.
– И именно в этот эксклюзивный материал, в который обычно облачается британский высший класс, ты хочешь одеть современных женщин в настоящей манере Westwood? Сделать их такими женственными, сексуальными и сильными, какими всегда и были твои проекты? – спросил он.
– Именно так. И у меня уже есть название для коллекции: Harris Tweed.
Блеск в его глазах выдал ей, что он тоже предчувствует то, что чувствовала она: с этой идеей она напала на след чего-то великого. Вивьен снова может запустить революцию, которая еще не была предсказана миром моды, и на этот раз исконно британскую.
Ее путешествие как дизайнера продолжится, и однажды, как она поклялась себе, она также получит признание и в финансовом плане, то, которого заслуживает.
19
По прошествии лет, ей было трудно сказать, когда именно это произошло, и бренд Vivienne Westwood наконец стал успешным в финансовом плане. Поскольку Вивьен не интересовалась повседневными делами и оборотом, она в основном занималась другими вещами и сначала даже не замечала эти постепенные изменения. Но в какой-то момент Карло пришлось работать практически круглосуточно, поскольку бизнес пошел в гору, и в одночасье пришлось нанять целую группу новых людей: для дистрибуции, производства и изготовления.
И вдруг, настал момент, когда Вивьен больше не пришлось ни у кого выпрашивать деньги на билет на самолет до Милана, что было для нее совершенно новым опытом. Коллекция «Мини-Крини» проложила основной путь, а Harris Tweed окончательно стала прорывом.
При этом ей сначала пришлось создавать коллекцию на домашней швейной машинке в Nightingale Lane. Высококачественная ткань из твида была настолько дорогой, что поднимала затраты до непомерных размеров, и это несмотря на то, что Вивьен все, что было возможно, делала самостоятельно. Это была азартная игра, и ставкой, которую она сделала, в очередной раз было ее материальное существование.
Во время работы над коллекцией она почти не задумывалась о том, как ей вернуть потраченные деньги. Вивьен была сама по-хорошему шокирована и влюблена в свои творения, созданные ею как в бреду. Она работала каждый день до глубокой ночи и засыпала на тюке ткани, пока снова не просыпалась и сразу же не продолжала шить. Материалы заставляли ее идеи только и делать, что выплескивать вдохновение – она чувствовала себя как в путешествии во времени по своему детству, по послевоенной Англии с ее временами очень строгими традициями, по моде британской аристократии. Всплывали воспоминания о фабриках в Дербишире, картины викторианских сюртуков или типичных твидовых курток, которые носили при королевском дворе на охоте на лис. Она взяла все это, перевернула в своем сознании и создала из этого что-то совершенно новое.
Однажды днем Дора зашла, чтобы забрать товар для «Конца света». Она обнаружила готовые предметы, висевшие на вешалках для одежды и манекенах, и сразу же пришла в восторг.
– Эти ткани, – воскликнула она. – И эти выкройки! Я даже не знаю, что это такое, но это выглядит великолепно. И так по-британски!
– Тебе нравится то, что я делаю? Это что-то новенькое.
– Совсем нет. Я всегда тебя поддерживала.
– Но многие мои творения ты ненавидела.
– Это ложь! Я даже не знаю, что ты вообще имеешь в виду, – возразила ее мать, хотя обе слишком хорошо помнили ее пренебрежительные слова, касающиеся панка и эротики в работе Вивьен.
И на этот раз у ее матери были основания возмутиться, потому что коллекцию можно было рассматривать как пародию на английскую высшую знать. Но Дора все равно была в восторге!
– Это Harris Tweed? – спросила она и с уважением погладила куртку. – Это выглядит великолепно. Это… Вивьен, я так горжусь тобой. И эта юбка-колокол в придачу. На первый взгляд кажется, что это не сочетается, но потом, когда посмотришь на весь образ, это выглядит так очаровательно. Как тебе только все это приходит в голову?
– Эту идею я украла у девочки из метро, – сказала она, смеясь. – У нее были убраны волосы, она была в школьной куртке из твида и с сумкой для балетных туфель под мышкой. И, несмотря на классические знаки отличия, она выглядела такой крутой и уверенной в себе, что толпа и шум ее совсем не беспокоили. Я хотела запечатлеть этот образ, эту непринужденную ауру, в сочетании с традиционными формами выражения, в одном творении.
Именно такие контрасты и противоречия ее восхищали: дебютантка, которая шла на бал и носила куртку Barbour поверх платья, элегантно одетый мужчина, который не надел штаны, потому что он только что занимался сексом. Такие образы излучали легкость, они были игривыми и позволяли по-новому, живо взглянуть и на элегантность, и на традиции.
Дора перешла к следующей одежде, ржаво-коричневому твидовому пальто с бархатной отделкой. Она снова благоговейно пощупала ткань.
– Оно кажется таким знакомым, – сказала она. – Как угасшее воспоминание. Тем не менее, я никогда не видела ничего подобного.
– Возможно, все-таки видела, мама. Это детское пальто, которое носила королева Елизавета в юности. Я сделала из него пальто принцессы для взрослых. Хотя оно совсем другое, но подсознательно вспоминается детское пальто королевы.
– Королева? Я думала, ты против королевской семьи. Только подумай об этой ужасной панк-рубашке, на которой у нее была булавка в губе.
– Я никогда не была против королевской семьи, мама. Только против истеблишмента. Раньше я боролась с ним. Сегодня я думаю, что нужно обогнать истеблишмент, чтобы изменить его.
Вивьен посмотрела на свое пальто принцессы и улыбнулась.
– Королева сейчас действительно очень вдохновляет меня, – призналась она. – Ее придворный дизайнер – пример для подражания.
– О, Вивьен! – воскликнула Дора,
