– Да ты прав. У каждого свой путь. Времени мало. А бегать по лесам и отстреливать немцев, это и без меня есть кому. Вот думаю тебе предложить отряд возглавить. Ты капитан, как раз по чину. Не могу я за всех болеть, уж слишком все серьезно, а время уходит. Я тут к немцам двух предателей отпустил, они как раз слышали, что мы в Каштановку уходим, что у нас там склад боеприпасов и оборудования и нас от туда заберет самолет. Так что, думаю, вас ловить не будут. Да и мы тут в стороне пошумим.
– Я понимаю. Когда уйдешь?
– Сегодня вечером со своими.
– У меня одна просьба.
– Говори.
– Помнишь сержанта Демина, он еще со мной приезжал.
– Да помню, мордастенький такой.
– Да вот видел, как сука сам сдался в плен к немцам. И меня сдал. Если будет возможность найди и накажи гада.
– Тут обещать не могу, если будет такая, возможность от тебя передам привет.
– Это достаточно. Спасибо тебе.
Мы пожали друг другу руки и разошлись. Чистяков стал прибирать отряд к рукам и готовить к маршу. А я, собрав свою группу, стал проводить инструктаж по поводу дальнейших действий.
На небольшой полянке похоронили погибших, в том числе и Супонина. Пленных немцев по тихому прирезали и закопали подальше в лесу, пользы от них никакой уже не было.
Мы ушли по тихому ни с кем не попрощавшись, такова специфика, уйти незаметно. На нас еще выполнить обещание пошуметь в стороне и дать Чистякову с бойцами спокойно покинуть этот район.
АГС-17 из-за отсутствия боеприпасов уже был не нужен, поэтому его разобрали и решили тащить за собой к порталу возле деревни Запрудье. Так же с собой забрали использованные тубусы от одноразовых гранатометов. Маршбросок в темноте с использованием приборов ночного виденья выдался не легким, но к утру группа вышла к местам боев, где раньше держали оборону части 747 стрелкового полка. Последние метров пятьсот пришлось преодолеть с большим трудом, так как территория еще могла быть заминирована и испещрена окопами и воронками от взрывов. Эвакуация в портал прошла практически без проблем. Связавшись по радиостанции, получили подтверждение об открытии портала, увидев инфракрасный фонарь, который выкинули из портала для обозначения портала. Забравшись по стремянке, оказались в такой знакомой комнате с установкой. Один только Марков сидел и с удивлением вертел по сторонам головой.
Радости обитателей бункера не было предела. Они тоже не сидели без дела и прослушивали наши переговоры и судя по тому, как я матерился в эфире, было понятно что хлебнули много всего. То, что моя супруга помалкивала, меня не обманывало, очередной сеанс лесопилки я ожидал в ближайшее время.
Одно только омрачило впечатление вечера. Виктор, которого прооперировала Марина, умер. Перенастроив установку на старое место, после завтрака отправились на самое первое место в лесу, там вырыли могилу и его похоронили со всеми почестями. Он умер как настоящий боец. Я и таких всегда уважал.
Прежде чем начинать двигаться дальше осталось еще одно незаконченное дело - в подвале полуразрушенного дома в Могилеве осталась аппаратура, которая ни при каких условиях не должна попасть в руки к немцам.
Глава 23
Командир 2-й моторизованной дивизии СС "Райх" Пауль Хауссер был в бешенстве. Как истинный потомственный военный, с глубокими прусскими корнями, он не позволял себе выражать свою злость или ненависть на подчиненных в грубой форме. Его бешенство перерастало в холодную сосредоточенность, которая требовала обязательных действий и выражалась в точных, обдуманных приказах. Прошедший Первую Мировую войну, и как все ветераны, желал реванша, он старался при этом не терять голову. Став командиром одной из элитных дивизий СС, прекрасно понимал, что война на Восточном фронте будет тяжелой и продолжительной и в отличие от большинства офицеров СС, считавших войну с русскими варварами воскресной прогулкой. Все его предчувствия оправдывались и подтверждались день ото дня. Фанатичное сопротивление русских, порой удивляло и не отошедшие от боя его подчиненные часто допускали вещи, недостойные солдата. Но СС многое прощалось, и даже офицеры Вермахта с настороженностью относились к буйным соседям, которые безнаказанно переходили все допустимые границы. Расстрелы и издевательства над пленными были обычным явлением. Но по молчаливому согласию шефа войск СС, рейхсфюрера Генриха Гимлера, это была их привилегия, которой они с удовольствием пользовались.
Сражение у Могилева остудило горячие головы, причем многие навечно. Упорное и изобретательное сопротивление русских заставило даже высокомерных эсесовцев уважать противника, не говоря уже об офицерах и солдатах Вермахта.
В связи с понесенными потерями в личном составе и технике, дивизию отвели во второй эшелон для пополнения. Ремонтные службы в срочном порядке пытались восстановить поврежденную технику. Массовое использование русскими новых зажигательных средств, привело к большим потерям среди техники, что особенно проявилось во время боев в городе.
Пока части 47 и 46 механизированных корпусов взламывали оборону вокруг Смоленска, его вызвали в штаб 2-й танковой группы, и лично генерал-лейтенант Генйц Гудериан приказал оказать содействие разведке в поиске группы русских, которые ночью прорвались из города, вырезав гарнизон заградительного поста на выходе из города.
Операция вполне рядовая и использование частей СС для нее было необычным. Но Гудериан пояснил, что данная группа русских отвечает за использование новейшей системы подавления радиосвязи, которая доставила немало хлопот и привела к серьезным потерям. Дивизия Хауссера тоже попала в зону действия такой системы, и разобраться с хитроумными русскими для него стало делом чести.
Пришлось выделить в распоряжение специальной команды прибывшей из Берлина, моторизованный батальон. Для усиления батальона, по личному приказу генерал-лейтенанта Гудериана, были выделены четыре отремонтированных танка с экипажами, из мастерских, организованных на базе железнодорожного депо Могилева. Численность русских оценивалась как десять-двадцать человек и особенных неприятностей, кроме как новых проделок его подчиненных с местным населением и потери времени он не ожидал.
Но события, произошедшие позже, заставили его пересмотреть свои взгляды. Потеря четырех танков, трех бронетранспортеров и ста сорока солдат и офицеров больно ударили по самолюбию обергруппенфюрера СС. Понести такие потери в тылу действующей армии при прямом столкновении с малочисленной группой русских, было очень удивительно и конечно непростительно для элитного подразделения Рейха.
