из них, как ни странно, врезался в мою память. И они были моими. А тут он появляется, так внезапно, и моё глупое сердце уже готово было снова распахнуть перед ним двери, забыв, что Никита давно занял там своё место, ещё с той новогодней дискотеки. Когда я вышла в коридор, его знакомый голос заставил меня замереть.
– Полина, подожди! – позвал Никита.
Я обернулась, машинально поправляя сумку. Он уверенно направлялся ко мне. Оказавшись напротив, Никита, небрежно накинув косуху, спросил:
– Слушай, может, пообедаем вместе?
«Чего?»
Если бы я могла взглянуть на себя со стороны, думаю, увидела бы картину маслом: рот до ушей от изумления и глаза, распахнутые, как блюдца.
– Сейчас вроде большой перерыв, а я ужасно проголодался. Может, составишь мне компанию? – его улыбка снова сбила меня с толку. – Если ты занята, я пойму.
– Согласна, – вырвалось само собой, прежде чем я успела подумать.
В его глазах мелькнуло то ли удивление, то ли облегчение. Почему я согласилась? Мы ведь не разговаривали с тех пор, как Никита оттолкнул меня. И теперь, когда он снова рядом, я совершенно не знаю, как себя вести.
– Отлично! – произнёс Никита, и я заметила, как его уверенность возросла.
Мы направились к выходу, я шла за ним, разглядывая его со спины. Никита казался таким крепким, таким… надёжным. Выйдя на улицу, он поравнялся со мной, и мы двинулись в сторону ближайшей кофейни. Каждый шаг рядом с ним был для меня одновременно радостным и тревожным. Я старалась не думать о том, как сильно меня к нему тянет. Это какая-то неописуемая сила, от которой кружится голова. Вспоминались слова Джейкоба из «Сумерек»: «Это не просто симпатия, не просто дружба. Это что-то более древнее, более мощное. Это инстинкт, который я не могу игнорировать, даже если бы захотел». Именно так я и чувствовала – меня неудержимо тянуло к Никите, словно к магниту.
Никита любезно придержал дверь, пропуская меня вперёд. Этот простой жест, казалось бы, обычная вежливость, почему-то глубоко тронул меня. Мы вошли в уютную кофейню, где нас встретил тёплый солнечный свет, пробивающийся сквозь оконное стекло, и манящий аромат свежесваренного кофе и выпечки, пробуждающий аппетит.
Выбрав столик у окна, мы сделали заказ. Никита выбрал сытную солянку, а я решила побаловать себя картофельными драниками со сметаной. Он сидел напротив, и его взгляд, казалось, был прикован ко мне. Я сделала глоток обжигающего кофе, пытаясь собраться с мыслями и нарушить повисшую тишину. Но слова никак не находились, а в голове крутился лишь один вопрос: почему он вернулся? Тяжело вздохнув, я поставила чашку, стараясь не встречаться с ним взглядом.
– Как ты поживаешь? – наконец нарушил молчание Никита, не отрываясь от своей солянки.
Я вздрогнула, подняв на него глаза.
–Нормально, а ты? – выдавила я, не зная, что ещё добавить.
– Всё как обычно, – ответил он.
Я снова отвела взгляд, погрузившись в тишину. Дело было не в неловкости, не в том, что рядом с ним мне было неудобно. Скорее, это было что-то гораздо глубже – ощущение невидимой пропасти между нами, которую не могли заполнить никакие слова. Мы оба понимали, что расспросы о том, как идут дела, здесь совершенно бессмысленны. Важно было то, что осталось несказанным, то, что мы оба чувствовали в прошлом, но так и не смогли выразить.
– Ты изменился, – тихо сказала я, глядя на него.
– Полина, знаешь, я… – начал было Никита, но тут рядом с нашим столиком возник Мирон.
Я почувствовала себя как-то не в своей тарелке, когда одногруппник, совершенно не стесняясь, плюхнулся рядом. Его широкая, обычно такая заразительная улыбка, в этот момент почему-то заставила меня напрячься. Дело было не в самом Мироне, а в том, как бы его появление не было неверно истолковано Никитой.
– Привет, парень. Я Мирон, – представился он, протягивая руку.
Никита пожал её, коротко ответив:
– Никита.
– Что-то я тебя раньше нигде не видел. Новенький? – Мирон, совершенно непринужденно, стащил мой драник с тарелки и отправил в рот.
В нашей компании такое поведение было в порядке вещей, мы часто подшучивали друг над другом, воруя еду. Но Никита, кажется, не разделял нашего веселья. Я заметила, как напряглись его скулы, выдавая сдерживаемое недовольство.
– Недавно перевёлся, – ответил Никита с равнодушным видом.
– Откуда? – не унимался Мирон.
– Из Питера. С экономического факультета, – Никита взял чашку с кофе и, глядя на меня, сделал глоток. Я почувствовала, как щёки заливает краска. Неловкость нарастала.
– Ого! Ну и как тебе питерские ночи? Атмосфера, небось, особенная, – продолжал допытываться Мирон.
– Атмосфера как атмосфера, – Никита пожал плечами, ставя чашку на стол.
– Хм… – протянул Мирон. – Слушай, а ты в общаге живёшь? Может, как-нибудь встретимся, потусим, познакомимся поближе?
О, господи, только этого мне и не хватало! Если Мирон прознает, что Никита – тот самый, из-за кого я год на стену лезла, он же меня просто замучает вопросами! Нет, нет, нет! Этого допустить нельзя. Нужно срочно остановить это, пока не поздно.
– Спасибо за приглашение, но мне пора. Дела, – сказал Никита, поднимаясь. – Полина, рад снова тебя увидеть.
С рюкзаком на плече и косухой в руке, он направился к выходу. Я смотрела, как моя первая любовь, словно та ласточка у него за ухом, улетает в неизвестном направлении. Мирон проводил его взглядом, а затем, обернувшись ко мне, ухмыльнулся.
– Ну и тип. Какой-то зажатый или зазнавшийся питерский фрик. Поля, это кто вообще?
– Все вопросы потом. Пойдем на пару, – отрезала я.
Мирон, кажется, не заметил моего смятения. Он подхватил мою сумку, и мы отправились в сторону корпуса, где нам предстояло выступить с презентацией, над которой мы так усердно работали.
Глава 4. Никита
Лекция казалась бесконечной, а внутри нарастало острое желание нарушить тишину и произнести заветное «прости». Слова профессора о производных растворялись в шуме собственных мыслей, в биении сердца, которое отзывалось эхом на каждый её мимолетный взгляд. Стоило Полине отвернуться, как я тут же ловил момент, чтобы украдкой рассмотреть её получше. Её волосы, как и прежде, переливались тёплым карамельным оттенком. Она сидела, закусив нижнюю губу, а на щеках играл румянец. Небрежным движением она заправляла прядь за ухо, открывая изящную шею. Та забавная девочка с косичками, которую я знал, превратилась в настоящую красавицу. Хотелось протянуть руку, коснуться её плеча, но страх перед неизвестностью, перед возможным отторжением, сковывал меня.
Но имел ли я вообще на это право?
Как только пара закончилась, Полина буквально вылетела из аудитории. Я даже не успел слова ей сказать. Схватил куртку и бросился следом, окликнув на ходу. Мне очень хотелось поговорить с
