записки и внимательно изучила каждый текст.
«Когда кричит душа, никто её не слышит…», «Когда ты на любимых держишь зло, представь, что их рядом с тобою больше нет…», «Даже если ты ходишь с улыбкой на лице, я знаю, что прячется за этой улыбкой.», «Не верь тому, что видишь, ведь даже соль похожа на сахар».
Почему меня не покидало ощущение, что мой таинственный «друг» пытается донести до меня что-то важное? Уж слишком осмысленными казались эти послания. Или… Неужели это просто чья-то злая шутка? Я перечитывала послания снова и снова, пытаясь уловить между ними хоть какую-то связь.
– Следуй за своим сердцем, – прочла я вслух строчку, а потом тяжело вздохнула. – Если всё было бы так просто…
К чему же меня призывают эти строчки? А может, это вообще всё связано как-то с Днем экономиста? Сложив все записки обратно в ящик, я потянулась за печеньем. Оно было не только хрустящим, но и очень вкусным. Устроившись поудобнее в кровати, я закрыла глаза. Нужно было хорошенько выспаться, потому что завтрашняя ночь обещала быть долгой.
Глава 6. Никита
Я сидел в машине, постукивая пальцами по рулю в ритм музыки, доносившейся из динамиков. За окном бушевала мерзкая смесь снега и дождя, превращая мир в размытое серое пятно. Хотелось свернуться калачиком под тёплым пледом, а не торчать здесь, в ожидании друга, который решил испытать моё терпение на прочность. В голове навязчиво крутилась одна и та же мысль: Полина. Наши редкие встречи ограничивались дежурными фразами об учёбе, и я никак не мог найти подходящий момент, чтобы извиниться.
Вдруг моё внимание привлекло настойчивое постукивание по боковому стеклу. Я обернулся, и, увидев знакомое лицо, улыбнулся. Кивком пригласил незваного гостя в машину. Дверь открылась, и на соседнее сиденье плюхнулся Егор – мой давний приятель, с которым мы прошли огонь, воду и школьные годы.
– Кит! Тысячу лет не виделись! – воскликнул он, протянув руку. Я крепко пожал её в ответ.
– Рад тебя видеть, Егор, – ответил я, заводя двигатель. Машина тронулась.
– Охренеть, я до сих пор не могу привыкнуть к твоему… преображению, – произнёс Егор с нескрываемым удивлением.
Я лишь улыбнулся, сосредоточившись на дороге. Мокрый снег ритмично счищали дворники.
– Неужели я так плохо выгляжу? – поддразнил я его.
– Ты что, прикалываешься? Посмотри на себя! Такой подкачанный, и весь в… – он запнулся, пытаясь подобрать слово.
– В чем?
– В татуировках!
Мы оба рассмеялись.
– Ты так изменился! Когда ты позвонил и сказал, что ждёшь меня у универа, я сначала даже не поверил, что это ты. Вроде Малышев, а вроде и нет.
– Ты тоже, – заметил я, разглядывая его.
Егор вырос, плечи стали шире. Густые чёрные волосы под шапкой обрамляли лицо асимметричной челкой. В его голубых глазах плясали искорки радости, счастья и… любви.
– Да ладно, – отмахнулся он. – Жизнь идёт. Ты вон каким стал, а я всё по старой колее. Ну, рассказывай, чем занимался весь этот год?
– Да как у всех. В Питере в учёбу погрузился, с соседом по комнате подружился. Он меня в тренажёрный зал затащил, вместе занимались. А потом я вдруг решил, что пора что-то в себе менять.
– Теперь ты уже не та Белоснежка. Прости, – с улыбкой сказал Егор, подняв руки в примирительном жесте.
– Да, ты прав. Я уже не тот, кем был в школе, – улыбнулся я.
– А как насчёт девушек? Есть кто-то? – Егор поиграл бровями.
– Нет…
В салоне повисло молчание, и я почувствовал, как нарастает напряжение.
– Чего загрустил? – усмехнулся я.
– Кит, ты вернулся из-за Полины? – спросил он.
– На самом деле нет. У нас в семье не всё так просто, Егор, – я тяжело вздохнул.
– Как это? – Егор удивлённо поднял брови. – Твой отец – крупная шишка в Газпроме, мама – владелица кондитерской, о которой все только и говорят. У тебя же идеальная семья!
– Мой отец – редкостный мерзавец, – я сжал руль так, что побелели костяшки. – Помнишь, как я тогда тебе помог? – друг кивнул. – Стас и его компания тогда меня здорово отделали. Когда я вернулся домой, отец посчитал меня слабаком, который не способен постоять за себя.
– Ты шутишь? Это ты-то не можешь за себя постоять? – Егор не мог поверить.
– Ну, это ты так думаешь. А у него было другое мнение. Я стал таким из-за него. Тихим неудачником, – усмехнулся я.
– То есть, все эти пять лет в школе ты просто позволял Стасу издеваться над собой назло отцу?
– Да.
– Зачем?
– Дело принципа. Я не хотел делать то, чего он от меня ожидал.
– Пять лет потратить на то, чтобы что-то доказать отцу? – Егор покачал головой, пытаясь осмыслить мои слова. – Ты же мог просто поговорить с ним?
– Ты его не знаешь. Он живёт в своём мире, где есть только его мнение и его правила. Если ты хоть на йоту отклоняешься от его «истинного» пути, ты для него перестаёшь существовать.
– Жестоко, – пробормотал Егор, а затем добавил с укором: – Ну ты и придурок.
– Знаю, – я улыбнулся в ответ. – Мама с ним развелась, и я вернулся, чтобы её поддержать. Вот только…
– Что только? – переспросил Егор.
– Я учусь на одном потоке со Знойной. Ну, по крайней мере, на общих лекциях.
Егор чуть не подпрыгнул на сиденье.
– Да ладно?! И как прошла ваша встреча?
Я остановился на светофоре и повернулся к нему.
– Ты чертовски оказался прав тогда. Я был полным идиотом. Погорячился, наговорил ей всякой гадости, и теперь… жалею. Она не виновата в моих проблемах.
– Так всегда бывает, – вздохнул Егор с грустной усмешкой. – Со временем приходит осознание того, каким ты был придурком.
– Я хотел извиниться перед ней, но…
– Но что тебя остановило?
– У неё, похоже, кто-то есть.
Егор вдруг рассмеялся, а я недоумённо уставился на него.
– Да ладно, Никита, ты серьёзно? – наконец, успокоившись, произнёс он. – Поля свободна, как птица. Никого у неё нет. Она по тебе скучала, знаешь ли. Целый год никого к себе не подпускала.
– Что? – я был в полном шоке. – Откуда ты знаешь?
– Откуда знаю? – Егор подмигнул. – Машка мне всё рассказывает.
– Подожди. Так вы с Машкой встречаетесь?
– Ага, – с довольной улыбкой подтвердил он. – Они же с Полей лучшие подруги, постоянно на связи. Иногда даже про меня забывают, когда мы втроём собираемся.
«Неужели Полина ждала меня?»
Эта мысль ударила как молния, заставив сердце забиться с новой, непривычной силой. Целый год… целый год я жил с этой горькой уверенностью, что потерял её навсегда. Что она нашла своё счастье с кем-то другим, а я остался
