Ковыляя, Пашка неуклюже подобрался к отбившемуся от общей массы монстру размером с крупную собаку, светло-коричневого цвета, с сегментированным телом и длинными, вяло шевелящимися усами. Вошка это была или мокрица, он так и не понял, она была больше похожа на гигантского таракана. Медленно выдохнув, Пашка несильно ткнул тварь острием копья. Существо отползло на полметра и снова замерло, раздраженно подергивая усиками.
– Сильнее, сильнее надо! – подзуживал Сармат, оставаясь на месте. – Ну же! Давай!
С глухим воем Пашка кинулся на монстра и изо всех сил ударил его копьем. Однако наконечник лишь чиркнул по спинной пластине и воткнулся в песок, глубоко уйдя в него, а тварь вдруг выпрямилась и взмыла в воздух метра на два. Приземлившись чуть ли не на голову Пашке, она тут же сделала еще один гигантский прыжок в сторону, взметнув песок в воздух, и скрылась в скопище своих собратьев.
– Другую давай! – выкрикнул сержант. – Не тормози!
Испуганно переводя дыхание, Пашка оглянулся. Кажется, некоторые из членистоногих уже заинтересовались им самим – парочка шипастых трилобитов неспешно поползла в его сторону.
– Вперед, вперед, орел! – орал Сармат. – Не дай им себя окружить!
И Пашка бросился вперед.
Он открыл глаза и уставился в чистое синее небо. Вечерело. Солнце стояло совсем невысоко, но это был именно вечер, Пашка почему-то был абсолютно уверен в этом. Легкий ветерок щекотал его небритые щеки. Слышались мерные звуки волн. Дышалось свободно. Голова ясная, мысли четкие и даже какие-то прозрачные. Правда, немного щипало правую руку у локтя. Он скосил глаза и заметил длинный кровавый порез, кажется, глубокий. Хм. Очень странно. Что вообще происходит и где это он?
Пашка приподнялся на здоровом локте, оглянулся, и невольный возглас изумления и страха вырвался из его груди. Он лежал на песчаном пригорке у остывшего кострища, а вокруг была разбросана целая груда странных окровавленных останков: клешни, хвосты, панцири, спинные пластины, ноги, желтые и зеленые внутренности, застывшие кровяные лужи… Пахло это все довольно неприятно. Пораженный Пашка повернул голову: слева от него возвышалась внушительная гора жареного мяса, правда, бо́льшей частью подгорелого. Что это еще за пиршество? Что произошло? Как, кто?..
Внизу мерно «дышала» река, а по песку, также усеянному останками гигантских членистоногих, вяло ползли несколько живых тварей. Ну да, конечно… Произошедшее яркими красками ворвалось в его сознание. К сожалению, это не было целостной, полной картиной последних нескольких часов. Память напрочь отказывалась ему подчиняться – как в алкогольном похмелье, когда помнишь: нечто вроде как и происходило, есть даже куча «фотографических» кадров отдельных моментов, но как их связать воедино, где подробности и что все это значит? А самое главное – чем оно закончилось?
Ну, вот Семен и Лиза, его «таблеточные» грезы. Это просто. Появились из ниоткуда и растворились в никуда, тут можно не заморачиваться – призраки. А затем Сармат… И вот тут все сложнее. Настоящий он или такой же эфемерный, как и двое предыдущих посвятов? Пашка наморщил лоб. Ответом ему была темнота – фрагментация памяти после встречи с сержантом имела слишком высокое значение… Нужно было собраться с мыслями и восстановить ход всех этих странных событий.
Кстати, может, Сармат еще здесь? Пашка встал и почувствовал тяжесть в желудке. Кажется, он действительно отменно откушал этого прелестного, нежного мяса мокриц, трилобитов и вошек собственного приготовления… Пашка почувствовал, как к горлу подкатывает тошнотворный комок. Переборов его, он внимательно огляделся, однако сержанта нигде не оказалось.
– Сармат! – выкрикнул Пашка и принялся карабкаться на пригорок. – Ты здесь? Сармат!
Он вышел к лесу и развернулся лицом к реке, обводя взглядом окрестности. Только чудища у воды да несколько пичуг в вышине, и это все. Пляж был явно не тем, который он видел тогда, вместе со всеми, на пути к «Макдональдсу». Там косогора точно не было, как и такого густого леса. Что же произошло буквально несколько часов назад, не более? Сейчас же у него нормальное состояние? Нормальное. Даже прекрасное – и никакого похмельного синдрома, если не считать небольших провалов в памяти. Но это для него в последнее время дело в общем-то обычное. Пашка уселся на землю и обхватил голову руками. Вспоминай, вспоминай уже!..
Вот вояка тащит его по дороге, ворчит, ругается и учит жизни. Да, было такое. Они заходят в лес и появляются здесь, на пляже. Выбирают место, сержант приказывает подготовить костер. Пашка затем хитрым образом поджигает его зажигалкой вместо идиотского способа трением, пока Сармат уходит за шестом для копья. Да-да, копья! Ведь потом была охота…
С этого момента воспоминания становились довольно обрывочными. Как это все происходило? Первая встреча с вошью, которую он только робко ткнул копьем, а затем… А затем… только отдельные кадры. Но это в любом случае не было охотой. Это была бойня! Ему казалось, будто все твари, бывшие тогда на пляже, разом кинулись на него. С дикими криками он крошил их панцири, вспарывал животы и разбрасывал вокруг их поганые внутренности, отрывал ноги и выкалывал глаза. Он пил их кровь. Он зубами отгрызал им клешни, с корнем вырывал хвосты. Он торжествовал и был абсолютно счастлив.
Этих монстров приползло туда много, и не только безобидные мокрицы и забавные вошки – в основном он сражался с воинственными трилобитами, а это оказалось делом непростым – один из них и порезал ему руку своей клешней. Несомненно, все могло закончиться гораздо хуже, но Пашка был тогда просто Богом Войны, машиной убийства, беспощадным берсерком! А вот сержант не принимал в этом никакого участия. Он только носился где-то позади и давал указания, которые Пашка все равно не слушал. Потому что это был его бой. Личный. И нечего поэтому вмешиваться!..
Сидя на косогоре, Пашка качал головой. Да уж! Вот что такое – таблетки Гельмута! Реальная наркота. Память только хуже от нее становится. И где же обещанный лечебный эффект?! Экспериментаторы, блин!..
Ведь все это происходило на самом деле. Это не было сном! Но как же Сармат? Кто управлял Пашкой? Кто увещевал его по дороге сюда, кто заставил разжечь костер и надоумил изготовить копье? Призрак? Выдуманный в наркотическом угаре персонаж? Или его подсознание, отягощенное многочисленными психологическими комплексами? Был ли с ним реальный сержант?
Как закончился бой и сколько он вообще длился, Пашка припомнить не мог. Может, оставшиеся твари сами разбежались, а может, он их тут всех и уделал, хотя последнее звучало слишком уж фантастично. Потом Пашка искупался в реке, тщательно смыв с себя кровь и нечистоты монстров, а сержант смазал ему рану каким-то зеленоватым кремом – этот факт он точно помнил. Осмотрев же рану сейчас, Пашка констатировал, что понять, специальный это крем или содержимое кишок членистоногой вши, было не так уж и просто. Немного поразмышляв, он стер с себя остатки этой подозрительной субстанции. Уж лучше ничего, чем… неизвестно что.
Итак, что же случилось далее? Пашка продолжил сбор осколков памяти в мозаику событий. А дальше Сармат приказал ему таскать убитых животных к костру и запекать их, с дымком да в собственном соку, что и было незамедлительно исполнено. Потом – пир с шумным поглощением жирных кусков сочного мяса, ритуальным выпиванием сырой крови поверженных трилобитов, древними, но вечно актуальными ратными песнями и искренним братанием с боевым товарищем. Хотя если Сармата не было, то с кем же тогда он, Пашка, братался?
«Я почти доволен тобой! – восклицал тогда сержант. – Еще немного – и из тебя получится хороший солдат! Работаешь, правда, грязновато, вон сколько деликатесов по округе раскидал, но это дело техники, а значит, наживное. Слушайся меня всегда, и великим воином станешь…»
Пашка понимающе кивал, жарил членистоногую вкуснятину и изо всех сил горланил разухабистые песни, какие только могли прийти ему на ум.
