«Ешь, – убеждал сержант, – больше ешь! Так скорее твой дурман пройдет. А то окочуришься еще тут, маленький обдолбыш…»
И Пашка ел, вгрызаясь в горячую, терпкую плоть запеченных трилобитов и мокриц, давился, чавкал и крякал от удовольствия, под конец так себе набив живот, что вскоре не мог даже пошевелиться, а не то что петь.
И что же было дальше? Дальше в памяти Пашки – снова вязкая каша: что конкретно тогда происходило и в какой последовательности, казалось ему пока вопросом неразрешимым. Оставался последний эпизод, странный и пугающий: Сармат стоит перед Пашкой и колышется, изгибается, переливается волнами, словно флаг на ветру. Его практически не узнать. Он стал совершенно плоским, двумерным, поистине ненастоящим… Зрелище было удивительным и отталкивающим одновременно.
«Ты не Сармат, – испуганно говорит Пашка, уже почти пришедший в себя благодаря членистоногой диете. – Ты не Сармат!»
Сержант улыбается, колышется и молчит. Он не человек, и ему забавен Пашкин страх.
Все вокруг меркнет. Чернота теперь всюду. Солнце, небо, земля и даже воздух исчезают. Материи нет. Энергии тоже. Только информация. И зеленые светящиеся контуры косогора, реки, деревьев наверху, Пашки и плоского сержанта…
«Но кто же ты? Кто?! – вопит Пашка. Волосы шевелятся у него на затылке, и пот течет по шее. – Ты – глюк таблетки, как Лиза и Семен?!» – Отталкиваясь ногами, он отползает подальше от монстра, хочет закрыть глаза, но это ему не удается. Он упирается спиной в гору пережаренного мяса, мяса с зеленым контуром.
«Нет, – просто отвечает то, что было раньше Сарматом. – Я – Машина. Да-да, Павел, та самая Машина. – Голос существа приобретает дребезжащий металлический оттенок. – Но сейчас – всем спать. Спать! Спать, спать…»
Призрачное, искаженное эхо мечется вокруг Пашки, на него наваливается огромная тяжесть, дремота сковывает тело, глаза сами собой смыкаются, и он валится на горячий песок. И теперь – только сон, обычный сон без каких-либо сновидений…
Припомнив основные эпизоды этого безумного дня, он сразу же решил идти вперед – искать капитана и Сармата. Настоящего Сармата, а не его наркотическое воплощение или чем оно там было. Сержант – и есть Машина Предтечей? Ха! Как бы не так. Бред! Нечего таблетки было жрать. Не колеблясь и не рассуждая попусту, Пашка отбросил все эти неправдоподобные гипотезы, решив просто действовать.
Но куда именно следовало направиться? Он не знал, в какой стороне находился «Макдональдс», и даже если бы кафе было найдено, это мало что решало. Рация там работала по своему усмотрению и никакому контролю не подчинялась, а вероятность того, что чекисты вернулись туда, была невелика, ведь однажды они уже не пришли к сроку. Зато относительно недалеко маячили горы, а там находился замок. И распорядитель. И даже если тот окажется Тунгусом-Фароновым, это будет лучше чем ничего.
Уходя от реки, Пашка решил хотя бы немного подготовиться к путешествию, возможно, долгому. Во-первых, он отыскал несколько черепных пластин трилобитов, обжаренных прежде на костре, тщательно отчистил их и соорудил нечто вроде сундучка, куда сложил наименее подгорелые куски мяса, затем перетянув пластины гибкими прутиками. Конструкция получилась шаткой, но если обращаться с ней осторожно, выдержать пару дней должна была. А во-вторых, он попытался запастись пресной водой, пусть и из довольно мутной реки, наверняка кишащей всякими там спирохетами и прочими микрозлыднями… Изготовить из раздробленных черепов непроницаемую флягу или хотя бы кастрюлю Пашке не удалось, и он налил воду в некое подобие глубокой тарелки. Только вот идти с ней оказалось совершенно невозможно, особенно поддерживая другой рукой сундучок с мясом. Тогда он поставил «посудину» сверху сундучка, прикрутив ее ветками, но не прошел и десяти метров, как половину уже расплескал. Неизвестно, что сказал бы Сармат по этому поводу, но наверняка это была бы весьма нелестная тирада. Плюнув, Пашка выкинул «тарелку» и таким образом остался без воды. Впрочем, он надеялся, что за двое суток доберется если не до замка, то хотя бы до следующей реки или какого-нибудь водоема. Зажигалка жива? Жива. Ну и все. Костер – дело великое. А там, глядишь, поймает он кролика или голубя какого, ну и зажарит – опыт ведь уже есть… Ничего, выкрутиться можно из любой ситуации. Подумаешь!
Взобравшись на речной косогор, Пашка миновал лесок и снова оказался в уже знакомых «пампасах». Казалось, гряда невысоких гор тянулась прямо перед ним, и идти всего ничего, километров десять или максимум двенадцать, и поэтому, хотя до темноты оставалось лишь пара часов, упрямо двинул по новому курсу, надеясь скорректировать его уже по ходу движения. Замок – или то, что выглядело как замок – был гигантским, и пропустить такую громаду было бы странно.
Но все сложилось не так уж и просто. Во-первых, потому что расстояние до гор оказалось гораздо больше. Ведь они всегда кажутся ближе, чем на самом деле, это знают все опытные путешественники, но для новичка данный факт может оказаться крайне неприятным сюрпризом. Пашка шел, а они как назло оставались на своем месте, будто декорации, приклеенные к заднику сцены… Но может быть, так оно и было?
Во-вторых, жажда его начала мучить намного раньше, чем он рассчитывал. Трилобитное мясо быстро высохло и теперь в дополнение к себе требовало как минимум стакан томатного сока, и желательно холодного. Пашка далеко не сразу вспомнил, что каждый кусочек надо было завернуть во влажные листья.
А третья проблема заключалась в том, что становилось все жарче и жарче. Это было странным, но все же фактом: солнце медленно клонилось к горизонту, а воздух только накалялся. Правда, клонилось оно туда уж подозрительно медленно. По его расчетам уже было заполночь, а ночь все не наступала. «Гадская Машина! – думал Пашка. – Снова эти фокусы! Вы все сговорились, что ли?!» – Впрочем, жар костей не ломит. Он хорошо помнил, как совсем недавно по снегу скакал мохнатый кенгуру…
Но теперь он встретил и других, причем иногда довольно странных животных. Однажды мимо него проскакал буйный сайгак, чуть не сбив с ног. Все бы ничего, да на спине у него болтались… рудиментарные крылышки, а нетипично длинный, распушенный хвост был разноцветным! «Что еще за Пегас?!» – испуганно подумал тогда Пашка, со страхом приседая в траве – не несется ли кто еще за ним? Но помесь мультяшного летающего пони с обитателем южнорусских степей быстро скрылась за ближайшим холмом, и Пашка больше это чудо не видел.
Затем невдалеке он разглядел стадо то ли бегемотов, то ли жирафов. В этих существах сочетались свойства как тех, так и других: они были бочкообразными, невысокими, с маленькими вертлявыми хвостиками, в крупную, характерную для жирафов желто-коричневую клетку и с их длинными шеями, на конце которых, однако, сидели небольшие мордочки бегемотов. Эти жирамоты (хотя, возможно, и бегерафы) с удовольствием поглощали верхушки высоких кактусов, не обращая на Пашку никакого внимания.
А потом он заметил дирижабль. Точнее, его останки. Огромное сигарообразное тело, проломленное посередине, а также с носа, лежало в низине между холмами и находилось тут наверняка уже очень давно. Что это? Декорация Машины или реальная боевая техника, оставшаяся с войны дархан и аджарантан? Заинтригованный, Пашка повернул к дирижаблю. В конце концов, там могло остаться оружие или даже какой-нибудь провиант. Ну, мало ли, вдруг дарханские консервы могут сохраняться несколько веков? Очень даже может быть! Но, подойдя ближе, Пашка понял, что не все так просто. Вокруг погибшего летательного аппарата сновали десятки волков, точнее, помеси волков и броненосцев, эдакие панцирные волки. Они были не особо поворотливы из-за пластин на спинах и боках, но тем не менее Пашка не рискнул своим здоровьем и, некоторое время просидев в засаде и поняв, что те ретироваться не собираются (наверное, у них в дирижабле находилось логово), снова пошел своим путем.
