так вот тебе дверь”.
После выхода успешного альбома традиционным следующим шагом для любого поп-певца или группы была съемка художественного фильма, а то и нескольких, которые обычно представляли собой просто набор музыкальных номеров, кое-как склеенных ничтожным сюжетом и тупейшими диалогами. Лишь “Летние каникулы” и “Молодые” Клиффа Ричарда смогли выбиться из этой убогой ниши благодаря большим бюджетам, экзотическим локациям и тщательно поставленным песенно-танцевальным номерам, подчеркнув уникальный для того времени дрейф Ричарда от поверхностной попсы к жанру развлекательного семейного зрелища.
Следуя по этому пути, Брайан подписал контракт на откровенно эксплуатационный фильм о Beatles с United Artists (как и у всех голливудских студий в то время, у UA было представительство в Лондоне). В рамках сделки планировался также альбом с саундтреком, который должен был выйти на лейбле United Artists, а не EMI – это гарантировало солидную прибыль, даже если фильм провалится в прокате.
И продюсер Уолтер Шенсон, и режиссер Ричард Лестер были американцами, но убежденными англофилами – обычное явление в британской киноиндустрии тех лет. Лестер в свое время снял “Бегущий, скачущий и стоящий фильм” – короткометражку комедийной группы Goons, которую все участники Beatles обожали со школьных лет. Ему выделили нищенский бюджет в двадцать тысяч фунтов и велели закончить фильм за пять месяцев, поскольку в United Artists считали, что группа “выдохнется к концу лета”. Черно-белый формат и рабочее название “Битломания!” говорили о скромности амбиций.
Beatles – и это было весьма нетипично – получили право голоса в выборе сценариста: им стал валлийско-ливерпульский драматург Алан Оуэн. Фильм планировали снять в документальном стиле: участники группы играют сами себя в различных “битловских” ситуациях, окруженные вымышленными персонажами, роли которых исполняют испытанные британские комедийные актеры. Оуэн долго тусовался с группой в Париже и других местах, чтобы почувствовать атмосферу и понять, как они разговаривают и общаются.
Стремительный производственный график означал, что снимать фильм придется последовательно, двигаясь точно по сценарию Оуэна, а не отдельными фрагментами, как обычно. Поэтому съемки Beatles начались с открывающей сцены: их преследует до лондонского вокзала Мэрилебон толпа визжащих девчонок, и они улепетывают от них, а потом удирают на отбывающем поезде, изображая, что все это чрезвычайно весело.
Среди статистов, сопровождавших Beatles в поезде в этом постановочном путешествии в Корнуолл, были четыре девушки-модели, одетые в школьную форму – деталь, которая в то время никому не казалась хотя бы в малейшей степени спорной. Единственную из них, у кого была хоть какая-то реплика (состоявшая из единственного слова “Заключенные?!”), звали Патти Бойд.
Красивая нестандартной красотой, с щербинкой между передними зубами и носиком, который морщился, когда она смеялась (а смеялась она часто), девятнадцатилетняя Патти принадлежала к новой породе моделей–“куколок”, штурмовавших глянцевые высоты Vogue и Elle примерно так же, как Beatles штурмовали хит-парады. Постоянно работавшая с дерзкими молодыми фотографами-кокни типа Дэвида Бейли, Теренса Донована и Брайана Даффи, Патти оказалась в поезде благодаря тому, что раньше уже работала с режиссером Ричардом Лестером, снимаясь в телерекламе чипсов Smith’s.
Во время перерыва на ланч она присела рядом с Джорджем, который показался ей “самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала”, с его “бархатными карими глазами и темными каштановыми волосами”, но он оказался таким же застенчивым, как и она, и они едва перекинулись словом. На обратном пути, когда поезд уже подходил к Лондону, он предложил ей выйти за него замуж, но она восприняла это как обычное битловское паясничанье. “Ну, если замуж не пойдешь, – сказал он, – так, может, хоть поужинаем вместе сегодня вечером?” Она ответила, что не может: у нее уже есть постоянный парень – фотограф Эрик Суэйн.
Подруги быстро убедили Патти, что отказываться от таких предложений просто глупо, и она на всякий случай порвала с Эриком – вдруг предложение повторится. Оно и повторилось десять дней спустя во время фотосессии на киностудии Twickenham, где она и другие модели из поезда, снова наряженные в школьную форму, должны были изображать, будто причесывают битлов. Патти сумела первой подойти к Джорджу, чтобы сообщить, что теперь она свободна.
Последовавший ужин-свидание дал ей первое представление о секретности, вынужденно окружавшей любые встречи Джорджа, и о менеджменте Брайана с сильным оттенком отеческой опеки. Чтобы гарантировать отсутствие любых назойливых объективов, ужин состоялся в Garrick Club – твердыне мужского традиционализма: мало того, что женщинам не разрешалось вступать в клуб, им даже запрещено было пользоваться парадной лестницей.
Брайан не только выбрал им еду и вино, но и просидел с ними весь вечер, что Джордж, похоже, считал совершенно нормальным. “Мы сидели рядышком на диванчике, слушая его, – вспоминала Патти в своих прелестных мемуарах Wonderful Today, – и едва осмеливались коснуться руки друг друга”.
Вопреки собственным ожиданиям, Джорджу съемки вполне понравились – не считая необходимости рано вставать и толстого слоя грима, который требовался, чтобы замаскировать несколько оставшихся подростковых прыщиков. Перед камерой, по воспоминаниям Лестера, Джордж вел себя лучше, чем можно было ожидать от такого застенчивого и неуверенного в себе человека. “У Джона был прирожденный актерский талант, но он отказывался относиться к этому серьезно. Пол был настолько увлечен, что, возможно, слишком уж старался. Джордж оказался лучшим – он не пытался делать слишком много, но всегда попадал точно в яблочко”.
В то же время продюсер фильма Уолтер Шенсон, обычно самый спокойный из смертных, больше всего боялся спорить именно с Джорджем, потому что, по его словам, “в жизни не встречал более упрямого типа”.
“Битлз” импровизировали значительную часть своих реплик, особенно повторяющуюся шутку в адрес актера Уилфрида Брэмбелла, игравшего вымышленного порочного дедушку Пола, “очень чистого, не правда ли?” – отсылка к шутке Джорджа в адрес самого Пола, который предпочел понежиться в ванне, вместо того чтобы явиться вовремя на первую деловую встречу с Брайаном.
Впрочем, сценарист Алан Оуэн взял на себя смелость добавить в текст немного битловского жаргона – из того, что сам подслушал. В сцене с авторитарным маркетинговым боссом Джорджу показывают рубашки для подростков, и он заявляет: “Я в них и в гроб не лягу, они отвратительные”. “Его просто корчило от смущения всякий раз, когда приходилось это произносить”, – вспоминал Джон.
Он продолжал встречаться – во всех смыслах этого деликатного английского выражения – с Патти Бойд, и этого пока не заметили даже самые зоркие “охотники за битлами” с Флит-стрит. В крошечной квартирке Патти на Окли-стрит в Челси была только одна спальня, которую она делила с соседкой по имени Мэри Би, поэтому Джордж снял для нее мьюз-хаус в Найтсбридже, рядом с их с Ринго квартирой. Чтобы не создавать впечатления, что она “тайная содержанка”, а также для дополнительной маскировки, Мэри тоже туда переехала.
С некоторым беспокойством
