Патти поняла, что не разделяет изысканных музыкальных вкусов Джорджа. “Мы с Мэри все время слушали пластинку Милли [Смолл]
My Boy Lollipop. Он пришел в ужас”. Но этот недостаток оказался не смертельным.
Патти, прежде очень самостоятельная, теперь жила жизнью, из которой Брайан убрал все бытовые тяготы и заботы. “Никогда раньше мне не было так весело, – вспоминает она. – Это было как в детстве, которого у меня не было, даже когда я была ребенком. Если я ехала куда-то с Джорджем, нас забирали из дома и везли в аэропорт, где для нас уже были куплены билеты; на другом конце нас встречал лимузин и вез в отель, где нас ждал номер. Мы никогда не знали подробностей. Мы просто знали, что взрослые как-то все устроят”.
Их секрет едва не был раскрыт на Пасху, когда они полетели в Ирландию с Джоном и Синтией Леннон, чтобы, как они надеялись, провести спокойный уик-энд в замке-отеле “Дромоленд” в графстве Клэр (там в свое время останавливался президент Джон Ф. Кеннеди во время единственного визита на родину предков).
Хотя они летели на частном самолете, что позволило им избежать самых многолюдных частей аэропортов Хитроу и Шеннон, Джону и Джорджу все равно пришлось изменить внешность, а Синтия с Патти шагали в нескольких шагах позади. Впрочем, в случае Синтии маскировка была излишней – фанаты давно знали, что Джон женат, и простили ему это.
Четверка не успела заселиться в “Дромоленд”, как менеджер предупредил их, что Daily Mirror уже взяла их след. Мгновенно явилась небольшая армия репортеров и фотографов, что сделало дальнейший спокойный отдых невозможным. В эпоху до мобильных телефонов папарацци приходилось снимать номера в том же отеле, что и их добыча, чтобы диктовать в редакцию материалы. Дружественный менеджер прослушивал телефонные линии, так что “добыча” была в курсе всех историй, летящих на Флит-стрит – к счастью, ни одна из них пока не разоблачила таинственную спутницу Джорджа.
Теперь, когда пресса караулила у каждого выхода, было непонятно, как выбраться из отеля таким образом, чтобы никто не узнал Патти. Менеджер придумал решение, достойное фильма “Большой побег”: Джон и Джордж отбыли, как и ожидалось, на лимузине, а Патти с Синтией покинули замок через служебный вход, скорчившись в позе эмбрионов в плетеных корзинах для белья.
Обе пары вновь отправились в совместное путешествие в мае, на этот раз на Таити, где собирались в течение месяца поплавать на яхте между островами Французской Полинезии – невозможно было придумать место, более удаленное от визжащих толп и града летящих мармеладных младенцев. Джордж путешествовал под именем мистера Харгривса, Патти – мисс Бонд; и она, и Синтия Леннон были в париках и темных очках.
В Гонолулу обычно безупречное планирование Брайана дало сбой, и им пришлось в течение двух дней ждать самолета в Папеэте, на острове Таити. Битломания в Гонолулу оказалась почти такой же докучной, как дома, поэтому Джордж и Патти сбежали в простенький пляжный отель на севере острова, где никто бы не узнал Джорджа. Так они, во всяком случае, думали.
Жара была свирепая, и Джордж попросил Патти подстричь его – она ведь уже изображала, как делает это, во время фотосессии на киностудии Twickenham. Срезанные волосы она выбросила в корзину для мусора, но позже обнаружила, что горничная забрала их – в качестве сувенира или на продажу. “Тогда-то, – вспоминает она, – я и научилась мыслить как шпионка и не оставлять за собой следов”.
В оставшиеся месяцы 1964 года Патти и Джордж виделись очень мало, и это вроде как гарантировало сохранение их тайны. По следам американского триумфа Beatles Брайан организовал два масштабных зарубежных тура: первый начинался с концертов в Дании и Нидерландах, а затем группа отправлялась в Гонконг, Австралию и Новую Зеландию. Во втором туре Beatles возвращались в США, чтобы удовлетворить общенациональный спрос, созданный выступлением в “Шоу Эда Салливана”.
В июне, как раз перед вылетом в Копенгаген, Ринго попал в больницу с острым тонзиллитом и фарингитом. Брайан решил, что тур слишком важен, чтобы его отложить, и нанял сессионного барабанщика по имени Джимми Никол, чтобы он подменил Ринго, пока тот не поправится.
Сам Ринго не возражал, но Джордж был возмущен, что с его товарищем обошлись так небрежно. Даже десятилетия спустя, в интервью для The Beatles Anthology он не скрывает досады: “Представляете, Rolling Stones отправляются в тур и говорят: «Ой, простите, Мик сейчас не может, давайте найдем кого-нибудь, кто заменит его на две недели?» Меня по-настоящему бесило, что мы не могли принимать решения самостоятельно”.
Начало их первого австралийского визита вряд ли пошло бы на пользу больному горлу Ринго. Когда они приземлились в сиднейском аэропорту Маскот, где несколько тысяч поклонников ждали их под муссонным ливнем, им пришлось объехать толпу по периметру на открытой грузовой платформе, в коротких плащах и с маленькими зонтиками, которые ураганный ветер тут же выворачивал наизнанку. Хлещущий как из ведра дождь размывал краску плащей, пропитывая одежду под ними, так что, когда они позже разделись, их кожа была ярко-синего цвета.
Тем временем в Британии с космической скоростью доделывали их дебют на большом экране, чтобы он вышел в июле и добил Америку перед их гастролями. Первоначальное название Beatlemania! изменили на A Hard Day’s Night – фразу из книги абсурдистских рассказов и стихов Джона “Написано им самим” (John Lennon In His Own Write), которая стала бестселлером в США как раз в начале съемок фильма. Название не было совершенно оригинальным: годом раньше певица Эрта Китт сочинила и записала песню об аналогичном смутном состоянии духа под названием “I Had A Hard Day Last Night”.
Миллион предварительных заказов на альбом с саундтреком, входившим в сделку с United Artists, принес “Вечеру трудного дня” прибыль еще на стадии производства – редчайший случай в истории кино. И все же боссы UA волновались, что американские зрители не поймут акцента Beatles, и режиссеру Ричарду Лестеру пришлось в последний момент отбиваться от попыток студии переозвучить их голосами профессиональных актеров.
В одноименный альбом – первый альбом Beatles, полностью состоящий из их собственных песен, – вошел новый сингл “Can’t Buy Me Love”, который за первую неделю был продан в США двухмиллионным тиражом. Были там и мгновенно ставшие хитами вещи Леннона и Маккартни “If I Fell”, “And I Love Her”, “Tell Me Why” и “Things We Said Today”. Но у Джорджа в данный момент не было новой песни, которая продолжала бы “Don’t Bother Me”, а единственный номер, в котором у него ведущий вокал – “I’m Happy Just To Dance With You” – Джон и Пол написали специально
