— Они — жёлтые, — пояснила она.
— И?..
— За ужином не подают жёлтый, — призналась Ири. — Их принесли по ошибке.
Ихор задумчиво покивал. В его глазах, таких необычных для их мира, вновь отчётливо вспыхнули смешинки.
— Слушай, у меня есть предложение. Давай их съедим, чтобы они перестали тебя раздражать?
Ири моргнула. Что-то в этой идее было.
Особенно то, как потом Ихор остановил взгляд на её губах, когда она слизывала с них крем. Нет, определённо, Либику надо будет поблагодарить! Но и прочесть лекцию о сервировке, не без того.
Мысленно усмехнувшись, Ири словно бы невзначай придвинулась поближе.
Сердце Ихора колотилось так, будто собиралось проломить грудную клетку. Он смотрел на неё, как голодающий на пищу, но ничего не делал.
Нет, это же просто кошмар!
В этом большая проблема драконов-девушек, у которых люди оказались истинными. У людей не принято, чтобы женщина первой проявляла инициативу (почему?!). Но, так или иначе, культуру другой расы надо уважать, какой бы дурацкой она ни казалась со стороны. Значит, он должен поцеловать её первым.
И да, он хотел, это было видно. Тем не менее, медлил. Ири его понимала.
Ихору сложно сделать первый шаг самому, потому что в его положении она как бы недоступна — знатная госпожа в неведомом мире, где у него нет ничего. Просто тупик какой-то! Мужчинам-драконам в этом смысле просто — от них решительных, даже насильственных действий все ждут по умолчанию. С этим тоже бывают накладки, конечно: далеко не все драконы, особенно нового, живорожденного поколения, так уж склонны к агрессии. Инстинкты-инстинктами, но, воспитанные в Предгорье, где равенство между полами само собой разумеется, они по привычке ждут от пары ответной инициативы. Не особо умные девы отчего-то воспринимают такой подход, как признак нерешительности, что создаёт порой глупые и даже неприятные для мужчин-драконов ситуации.
Но женщинам ещё хуже. Ири вот что делать?
— Знаешь, — сказала она очень мягко, не отводя взгляда. — Этот ужин для тебя. Если что-то здесь кажется тебе вкусным, ты можешь просто это взять…
Зрачки Ихоря дрогнули и сузились в тонкую полоску, чтобы потом расплескаться черными провалами, почти полностью скрывшими под собой радужку. И, прежде чем Ири успела удивиться такому вот явлению природы, для чистокровных людей слегка несвойственному, Ихор поцеловал её, страстно и жарко, так, как она с самого начала хотела.
И Ири подалась вперёд, позволяя себе забыть, наконец, о проблемах, насладиться его руками на своём теле…
Но тут романтическую атмосферу прервал грохот взрыва.
Нет, ну только не сейчас!!! Что бы это ни было, неужели оно не могло немного подождать?!
* * *
Фьорду нравился этот мир.
Да, тут были свои тонкие льды и подводные грани айсберга, но по сути ему несказанно повезло. Когда он сбегал из Ледяного Чертога через неисправные порталы, то ожидал чего угодно, вплоть до огненного пекла или мгновенной смерти — но только не того, что новая жизнь окажется в разы лучше старой.
Штука в том, что Фьорд никогда не был идейным. Все эти вопли о "кровавых тварях", "прихвостнях тьмы", "слугах старого режима" и прочее заставляли его незаметно закатывать глаза. Также его мало трогали патриотические лозунги, экстатические выкрики о величии ледяных великанов и прочая чухня такого рода, которой забивали головы нубам.
С ребятами его типа такое уже не прокатывало. У него были: команда, опыт выживания и умение убивать. Не было: мук совести, лишних мыслей и проблем с выполнением приказов. Эти свои особенности он предпочитал продавать подороже по сходной цене. Скидок не бывает, ребята! Натянуть соответствующую форму и что-то громко крикнуть — можно, если надо. За премиальные.
В общем, в великую да могучую Ледяную армию он вступил по зову кошелька, как вступают на скотном дворе в то самое, отборное и вонючее. Сразу, впрочем, глубины своего счастья не понял: поначалу Ледяной Орден маскировался под обычную военную организацию, каких в их мирке понатыкано столько, что попробуй не вступить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Выращивать драконов на фермах, чтобы продавать по частям охочим до силы иномирным магам, Орден начал позже. Тому зубы, тому глаз, тому сердце — отличный, надо сказать, выходил заработок. Всем бы так.
Фьорд никогда не был идейным, он любил деньги и считал, что если вот за этот труп не заплатят тебе — заплатят кому другому. С тем же эффектом. Так зачем париться? Ты пытаешься убить, тебя пытаются убить — извечная мужская забава, выживает сильный и удачливый. Никаких сантиментов.
Только вот проблема: одно дело — драться с драконами на поле боя или сражаться со взрослыми особями. Огромные ящеры, достойные противники, плюющиеся кислотой и тьмой; кровь, рёв, веселье — прилагаются. И да, бывают сопуствующие жертвы и среди мирных: кого-то попользуют, кого-то прирежут. Так работает реальная война, и, как бойцов в кулаке ни держи — вещи случаются. Это норма. Но вот когда дело дошло до драконьих семей на фермах, градус веселья резко убавился. В смысле, до ста лет они совсем беспомощны — девушки, парни, дети. И выглядят, как люди, один в один. И чувствуют тоже. Он не был сентиментальным, но это дерьмо было слегка за гранью добра и зла: не война, не набег, не рабство даже (рабы, как ни крути, считаются собственностью ценной и полезной рабочей силой), а просто приравнивание разумных существ к свиньям, вот что это было, и деньги уже так сильно не радовали. Одна беда: уйти из Ледяного Ордена, к тому моменту практиковавшего на своих вояках ментальные поводки, можно было только вперёд ногами.
Впрочем, он практически так и ушёл — почти на верную смерть, зато с громогласным фейерверком. Даже интересно, отстроили ли после массового побега драконов Ледяной Чертог… ну, уже не его проблема.
Он теперь, страшно сказать, заделался Главой Гвардии Властелина. Дракона. То есть, для пущей пикантности, драконицы. И, кажется, на полном серьёзе дорожит её дружбой. Неисповедимы пути твои, о Вседержитель!
Нет, Фьорд работал столь усердно не из возвышенных чувств, конечно. Просто Ири, выросшая в среде военных, умела отлично понимать потребности того социального сброда, который в случае с Чу до её прихода и слоем-то назвать нельзя было… Толковая баба. По-умному щедрая. Местами излишне мягкотелая и молодая для правительницы, но такие недостатки терпеть куда проще, чем самодурство, комплекс бога, снобизм или зашоренность, которыми "радовало" Фьорда прошлое начальство.
В общем, обычно ему нравилась Ири.
Но вот прямо сейчас он крыл её мысленно словами, за которые потом будет стыдно. Точно. Может быть.
— Проходи, — сказал он менталистке. — Сейчас я найду чего-то пожрать… да. Посмотрим, что у нас тут… Не знаю, что тебе можно, но пива точно нельзя. Так ведь? Ну, есть ещё вот это рагу… Гадство, ну и запах. Нет, забудь про рагу!
Менталистка посмотрела на него своими оленьими глазищами. Выразительно так, как на идиота. Это у неё хорошо получалось, поскольку вся она была — пузо и глазищи.
Фьорд в душе не имел понятия, что с этим существом делать.
Что тут удивительного? Как несложно догадаться, в роли нянечки для дев в беде он был максимально убог, а берлога его для приёма таких вот гостей не была готова от слова вообще. И нет, Фьорду платили предостаточно (Властелин была щедра, а Жрец, мужик понимающий и знающий цену спецам такого типа, и того щедрее). Другой вопрос, что дома он… ну, предположим, иногда даже спал. В остальное время он обретался в казарме, на стене, в резиденции Властелина, у Жреца, в доме вдовушки Бонни или в кабаке — но не тащить же больную бабу на сносях в сии интересные места? Это остальных двоих он с лёгкой руки отправил гулять по городу (предварительно выдав соответствующие разрешения, опутав защитой, путеводными и следящими чарами, конечно). За гостей он не особенно переживал: молчаливый безымянный дедок, что двигался с грацией высшего оборотня, явно способен постоять, притом не только за себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
