послушай… Мне знакома твоя проблема… — он сидел на удобном и мягком кресле, ожидая каких-то позитивных советов от неё, — И я очень рада, что ты пришёл ко мне с этим недугом. Ведь проблема эта действительно серьёзная и её нужно обязательно и причём в кратчайшие сроки — решить. Чтобы она не ухудшалась. Поэтому, мы сделаем так, — Дэриэл внимательно слушал, — Я передам твоё дело в психбольницу, чтобы они тебя обследовали и уже решили, что нам с тобой делать. Походишь туда недельку другую и…
— Стоп. Что?! — Дэриэл встревожился и занервничал, причём серьёзно.
— Ну, а что ты хотел? У тебя действительно проблемы и их нужно решать…
— Подождите, ну если узнают, что я направлен на лечение в психбольницу, то меня мало того, что выгонят с работы, так ещё и с универа пошлют…
— Не бойся, я договорюсь с ректором, — Екатерина Валериевна пыталась снова «заполонить» всё пространство своим успокаивающим голосом, но не вышло. Хоть Дэриэл возможно и был психом, но не дураком.
— Да что вы говорите? — задумался, — А те двое студентов, которых вы тоже направляли туда, вы и за них просили? Если да, то плохо это делали, так как если вы не знаете, они повеселись три месяца назад. Но вы наверняка слышали об этом. Я-то думал они всерьёз психи, а оказываеться вы всех туда направляете. У них, что тоже были похожие диагнозы на мой?
— Неееет, это были другие случаи… — Екатерина тревожно и с дрожью в голосе начала заминать тему, — У них были намного серьёзней проблемы. Так, что не сравнивай. У тебя ещё есть шанс, — она все ещё пыталась его успокоить.
Но Дэриэл не был зол, хоть и повысил тон. Он был испуган.
— Да, у меня он есть, но сейчас вы отбираете его.
Пока Екатерина искала слова для парирования, Дэриэла посетило одно увлекательнейшее воспоминание, когда они с Элаем ещё не были знакомы, он слышал о конфликте, которому в то время не придал значения. Да и замяли его быстро. А теперь всё сложилось в одну картину и в голове Дэриэла вышло нечто подобное: Элай, каким-то образом, прознал о одной из версий причин взятия на работу Екатерины Валериевны и составив, так скажем, пробную версию её биографии, которую втихую поместил на страницы газеты.
Был ли Элай до конца честен в своей статье — не известно. И ко всему этому Дэриэл точно не помнил, о чём там конкретно говорилось, но наблюдая масштабы конфликта, он был уверен, что речь шла о физической близости ректора и Екатерины.
Это был первый скандал и первое предупреждение Элаю. Второе же предупреждение было, после статьи с этими же двумя студентами. Подробную информацию о которых, Дэриэл уже подзабыл. И как оказалось, со слов Элая, писать ему о Екатерине Валериевне — было строго на строго запрещено, ибо пригрозили административной статьёй.
— Дэриэл послушай, те студенты имели действительно большие проблемы со здоровьем, но излечимы нашей медициной. И это они выбрали себе такую судьбу, а ни, кто-то другой. Тем более они были направлены в нашу республиканскую. А тебя я порекомендую в Кролив.
— Крол… Вы серьёзно? — Дэриэл выпучил глаза, — Это же ещё хуже!
— Кто тебе сказал? — удивлённо и тихо произнесла она и уже понемногу начала вставать со стула.
— Секундочку… Вы там были?
— Лично — нет, но знаю от достоверных источников, что…
— Хэ-хэ! — от Дэриэла это прозвучало слишком дерзко, что не понравилось Екатерине и она уже подошла к двери, немного опасаясь его.
— Дэриэл выслушай, это же делается не ради смеха, а для улучшения твоего самочувствия.
Дэриэл слышал очень много историй о больнице Кролив и о том, как именно там «лечат», но понял, что объяснять это — бесполезно. Лечебница Кролив находилась в Сичевськой области и имела «славу» с самым жестоким обращением с пациентами.
— Я… — резко сменил риторику, — Вас понимаю и даже поддерживаю, — ему самому это было мерзко произносить, но нужно как-то было исправить и урегулировать «натянутую» обстановку и не поднять градус агрессии, который он уже чутка чувствовал, вырывающегося из груди, — Но поймите меня… Я хочу доучиться и получить опыт в работе, которая мне нравится, — она хотела возразить, — Дайте договорить… Эти проблемы у меня начались недавно и я уверен, что они так же быстро уйдут, как и пришли. Я буду рад, если вы пойдёте мне навстречу в этом деле. Я готов приходить сюда столько, сколько нужно. Делать всё для своего оздоровления, но только не в больницу. Потому что там закончиться моя жизнь, — в его глазах виднелась настойчивость, уверенность и щепотка страха.
Она молчала и смотрела на него. Процесс убеждения сошёл с мёртвой точки. Теперь страх Екатерины Валериевны связанный с персоной Дэриэла, плавно переходил в страх, что она может совершить большую ошибку, как с теми ребятами, попавших в больницу с её направления по просьбе с выше, если не довериться.
Дэриэл ошибся, они не вешались, а пропали. Тело смогли отыскать лишь одного, а поэтому официальная версия была такова, что двое повесились. А Элай, как единственный, кто узнал об этом из студентов, тоже получил не совсем правильную информацию при написании статьи. В те дни, когда началась шумиха поэтому делу, Екатерина Валериевна три дня просидела дома и всё время рыдала, боясь осознать того, что непосредственно виновата в их смерти. Хоть, естественно, не было точных доказательств. Дело замяли, как и многие другие. Без нахождения виновных, всё «повесили» на самих ребят (иронично).
— Ну допустим я доверюсь тебе… — Дэриэл с надеждой посмотрел на неё, — Только мне нужно, чтобы ты, как минимум стал на учёт и ходил сюда официально и чётко по графику. В твоей электронной карте будет записан твой диагноз, симптомы, самочувствие на каждый день и лечебная программа, начиная с 15-го числа, — Дэриэл опустил голову, — Подожди, это никак не повлияет на твою жизнь и является обязательным пунктом в нашей договоренности. Или мне придётся передать твоё дело в больницу…
Не долго думая, Дэриэл осознает, что выбора у него практически нет. И нужно соглашаться хотя бы на это. В порывах затянуть этот момент выбора, ещё хоть на мгновение, он снова осмотрел кабинет. Крутя головой в разные стороны, Дэриэл засмотрелся на свои витражные часы, увидев там семь часов вечера на циферблате и приятное для его глаза переливание фиолетового цвета в розовый, падающего на сами часы. Он удручённо кивнул головой, привстал со стула и с фразой: «Хорошо, я согласен…» — медленно пошёл в её сторону.
— Сколько?!
— Я же сказала,
