Советники вокруг него закивали, разделяя его негодование.
— Мы проверили схожие с нашей болезни. Таких случаев было пять, в разных провинциях, в разных концах страны, что странно для естественного поветрия, которое не захватывает местности выборочно, а косит все подряд.
— И от того, безмозглая, ты решила, что кто-то намеренно насылает по своей прихоти заразу где ему вздумается? — иронично спросил Второй Хранитель, давя своим авторитетом. — Здесь домыслы неуместны!
— Вот именно, — отрезала Ли Мин. — В трех провинциях эпидемия странным образом прекратилась в одночасье в отличие от глухой деревни у горы Фэхай, которую выкосила полностью. Думаю, это были пробные случаи перед тем, как наслать эпидемию на нас. Если посмотреть по карте те места, где произошли вспышки мора подобные «Семи прахам», то видно, что это все северо-западные провинции, посередине которых находятся земли Сумеречных. Никто особо не распространялся о захватившей их заразе, боясь жестких действий правительства, предпочитая самим справляться с поветрием. Потому никто не был готов к магическим атакам, и в нашей неспособности противостоять сей напасти сумеречные были твердо уверены.
— В таком случае, мы ведь можем угодить в хорошо продуманную ловушку, — призадумался Третий Хранитель.
«Ну, наконец-то! — выдохнула про себя с облегчением Ли Мин. — кажется, дело сдвинулось с мертвой точки и процесс пошел».
— Допустим мы, постаравшись перед торговыми партнерами, выполним наши обязательства, вложив в них все, что у нас имеется. И вот, тогда, на нас вновь обрушится зараза «Семи прахов», которая тут же перекинется на участников всех наших сделок. Что тогда будет, как думаете?
— Нашей торговой репутации придет конец, имя клана покроется позором, — глухо выговорил Глава из-за платка, который прижимал к губам.
— Вы слишком преувеличиваете, господин, — выступил вперед Первый Хранитель. — Эта девица запугала вас так, что вы совершенно позабыли, что многоуважаемым магом был создан эликсир излечивающий болезнь «Семи прахов».
— Если бы мор имел природные свойства, мы бы не побеспокоили вас, — хмуро заметил лекарь Бин, начиная выходить из себя от непробиваемого упорства Совета. — Но поскольку эта мерзость дело рук Сумеречного клана, только Небу ведомо, какую пакость они способны изобрести вновь, чтобы навредить нам. И мы не уверены, что сможем справиться с этим вновь.
— Не могу понять, какой ловушки опасается это неразумное дитя? — ехидно поинтересовался Четвертый Хранитель хитренько сощурившись на Ли Мин. — Ты ведь должна отчетливо понимать о чем просишь? Но это выше твоего разумения, не иначе тебя кто-то подговорил, чтобы ты поспособствовала срыву наших торговых сделок, обрекая на крах весь клан? Разве императорскому двору не известно, что эпидемия нами побеждена, и если кто-то и заразиться, то разве будет в том наша вина?
— А вы сможете доказать, что не наша? — бросила Ли Мин, заставив умолкнуть хитрого старика. — Главой твердо обещано его величеству, что в землях клана больше не возникнет и намека на заразу «Семи прахов». Обещание Главы остановило уничтожение Зимних Листопадов и если, вдруг, на нас вновь обрушиться мор, то Глава не только прослывет лжецом, но сожжение Зимних Листопадов станет неминуемым и очистительные отряды не хило пройдутся не только по деревне, но и по Поместью тоже.
Глава кивнул, соглашаясь с реальностью подобной угрозы. Третий Мастер недобро сверкнула глазами на увлекшуюся и от того убедительную Ли Мин.
— И ты знаешь, что делать? — язвительно поинтересовался хитрющий старик. — Скажи же, что нам делать теперь? — ерничал он, желая унизить наглую выскочку. Что она могла знать о сложнейших торговых сделках?
— Не мешкая назначить встречу компаньонам и не препятствовать их разрыву с нами, — отрезала Ли Мин. — Выглядеть это будет благородно, хоть и разорительно для нас. Зато будет шанс заключить новые сделки с ними, когда с Сумеречными все разрешиться.
Глава безостановочно закашлялся. Хранители заволновались — от древних каменных стен зала Высшей Справедливости веяло ледяным холодом. Глава начал задыхаться, казалось, что грудь его вот-вот разорвется от надсадного кашля. Третий Мастер и Первый Хранитель кинулись к нему, но он жестом остановил их.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я должен осмотреть вас сразу после Совета, если позволите… — шагнул к Главе обеспокоенный лекарь Бин.
Глава кивнул, прижимая платок к губам.
— Желаете на этом закончить Совет? — мягко обратился к дафу Первый Хранитель.
Глава кивнул и, не отнимая платок от бледных губ, направился к выходу из зала. Двинувшуюся за ним Третьего Мастера, он отослал уже привычным жестом. Между тем, подошедший к лекарю Бину и его ученице слуга Хао, велел им следовать за господином. Остальные переговариваясь, не спеша покинули зал Высшей Справедливости.
— Можешь сказать, что-нибудь о его состоянии, — торопливо спросил Ли Мин лекарь, следуя за слугой, что вывел их не с главного выхода из залы, а скрытой двери. — Хоть что-то ты определила? Можно что-нибудь сделать для него? — его волнение выдавало в каком отчаяние он был.
— А как давно он, вот так кашляет? — так же тихо, не сбавляя шага, поинтересовалась Ли Мин, стараясь не отстать от Хао, шагающего темным извилистым переходом, светя перед Главой, которого они нагнали, высоко поднятым факелом.
— Такой кашель появился у господина две зимы назад, — услышав их, обернулся к ним Хао. — Но когда именно, точно не скажу.
Тут им пришлось прервать свой консилиум, так как следом за Главой, вошли в полукруглый проем двери его личных покоев. Отпустив Хао, Глава прошел в глубь комнаты, где бессильно опустился на кан, застеленной шкурой снежного барса, рядом с низким столиком для игры в го с расставленными по игровому полю камнями незаконченной партии.
— Вы приняли пилюлю, господин? — с беспокойством спросил лекарь.
— Еще до утреннего риса, как вы велели, — просипел Глава, когда кашель немного успокоился, и он положил под язык, поданую лекарем пилюлю.
От Ли Мин не укрылось как медленно и осторожно перед этим он опустился на кан, будто дряхлый старик, которого тяготило каждое движение.
— Господин, дозвольте моей ученице осмотреть вас, — с поклоном попросил лекарь с заметным трепетом ожидая вспышки справедливого негодования порядочного человека.
Но Глава кивнув, выпростал руку из-под складок бархатного подбитого беличьим мехом плаща и протянул Ли Мин. Он и Бин выжидающе смотрели на замешкавшуюся ученицу лекаря. Осмотр по руке и считывание пульса — дань вежливости лекарю Бину, но попроси она Главу дать послушать себя по-настоящему стетоскопом, оба начнут истерить. И, все же, предвидя подобный исход, она тайком прихватила свой неизменный медицинский инструмент. Ладно! Внутренне собравшись, она вежливо, но твердо попросила:
— Разденьтесь до пояса, я послушаю вашу грудь и спину.
Ну держись! Сейчас начнется… В лучшем случае ее назовут развратницей и непотребной девкой, в худшем отлупят батогами до полусмерти. Лицо Главы не дрогнуло, он просто убрал руку под плащ. Но вот лекарь Бин, как и ожидалось, побагровев, раскричался:
— Ты это… что себе позволяешь⁈ — загремел он, словно бог войны кинувшийся рубить нечисть. — Вот бесстыжая! Просить о подобном господина! Даже певички из цветочного дома не опускаются до того, чтобы заставлять мужчину раздеться перед ними!
— Я не распутница, а лекарь, — строго возразила Ли Мин, решившая стоять насмерть. — Глава — мой пациент. Вы же сами просили…
— Замолчи! — рявкнул, не столько разъяренный, сколько до смерти перепуганный лекарь, дернув ее за руку, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить ей оплеуху. — Мозгов лишилась⁈ Совсем соображать перестала⁈ Не позорь меня, своего учителя!
— Вы же сами хотели, чтобы я его осмотрела, знаете мои методы, как и то, что я ничего вам не скажу по пульсу.
— Не говори о Главе как, будто его здесь нет, грубая, невоспитанная девчонка!
— Я не поняла, — уперлась Ли Мин, — вас волнует оскорбленная чувствительность господина или его здоровье?
