и внушительно произнёс:
— Полиция. За Хули Хуэем.
Открылась не центральная дверь, а та, маленькая боковая, которую так недавно взламывал лис. Оттуда вышел поддёргивающийся киборг, неся на руках неподвижное лисье тело. У лиса было три хвоста, а в ухе висела знакомая серьга. У меня сжалось сердце.
— Что с ним?! — не сдержался Ан Бо.
— Несчастный случай, — механическим голосом ответил киборг. Он развернулся и скрылся за дверью. Ан Бо, как мы и договорились, отошёл от здания. Я на всякий случай пошла в другую сторону. Мы встретились на углу квартала.
— Он еле дышит, — сказал Ан Бо. Я осторожно осмотрела лиса. Тот лизнул мне руку.
— Хули Хуэй! — горестно взвыла я. — Что с тобой сделали?!
Лис закрыл глаза.
— Хули Хуэй! — закричала я ещё громче. — Проснись! Ответь мне! Что с тобой?!
Мимо ехали машины, шли люди. Нас никто не замечал.
— Что стряслось, сестрица Лянь? — раздался знакомый голос. — Что тебе сделал этот поганец?
Я подняла голову. Рядом со мной стоял Большой Цай.
— Он… он… — выдавила я. — Он умер!
— Не, не умер, — заверил меня оборотень. — Но помирает, конечно. Что с ним случилось?
— Он попался Кецзи Цзянлай, — пояснила я. — Я не знаю… он сказал мне уходить, а сам…
— Не плачь, сестрица, — вдруг сказал Цай, внимательно меня разглядывая. — Не помрёт Хули Хуэй. Он мне ещё накладки на колёса не поставил.
Наклонившись, он вырвал Хули Хуэя из рук Ан Бо.
— Что ты собираешься сделать? — ахнула я.
— Отвезти тебя к дядюшке Цзиню, — пояснил Большой Цай.
— К дядюшке Цзиню?! К заклинателю, который делает зомби?!
Мне вспомнился фильм, который мы сегодня смотрели, и я представила себе, как злая магия заставляет неуклюжее лисье тело двигаться с безумными глазами. Хули Хуэй так смеялся над этим фильмом!
— Не дрейфь, сестрёнка, — хлопнул меня по плечу Большой Цай. У меня подкосились ноги. — Дядюшка Цзинь тебе поможет. Ты, главное, стой на своём. Мол, не отстанешь, пока он не согласится.
Он поудобнее перехватил неподвижного лиса и пошёл куда-то вдоль по улице. Я поспешила за ним. Большой Цай привёл меня во двор, в который я бы в другом состоянии боялась бы войти. Там было мрачно, горела одна-единственная лампа — над дверями гаража. Большой Цай открыл гараж, зашёл внутрь, и вскоре там заревел мотор.
— Садись, сестрёнка, — предложил Большой Цай. — Прокачу с ветерком!
Я уселась у него за спиной, и оборотень пихнул мне на колени лисье тело, оказавшееся неожиданно тяжёлым.
— Держись крепче! — приказал он.
Мотор ещё раз взревел, и мы помчались по улицам. Ветер бил мне в лицо и полоскал за спиной мои волосы. Болели уши от жуткого рёва. Никогда в жизни мне не было так страшно. Я бы просила Цая остановиться, но жизнь Хули Хуэя была важнее.
Мы пролетели по улицам и переулкам и остановились у морга. Большой Цай спрыгнул с мотоцикла и помог мне сойти. Меня не держали ноги.
— Иди, сестрица, — сказал оборотень. — И не сдавайся.
Я кивнула и постучалась в дверь.
— Дядюшка Цзинь! — закричала я. — Дядюшка Цзинь! Откройте! Откройте! Полиция!
Дверь неожиданно открылась, и я чуть не упала внутрь. Внутри оказался коридор с обшарпанными стенами, потрескавшимся потолком и рваным линолеумом на полу. Всё это освещалось тусклыми лампами дневного света, которые противно гудели и мерцали. И, конечно, там стоял дядюшка Цзинь в белом больничном халате.
— Что вам нужно? — спросил он, глядя мимо меня.
Я протянула ему бесчувственное тело лиса.
— Вот, — сказала я. — Мне сказали, вы можете ему помочь.
— Я не целитель, — брезгливо ответил мне заклинатель. — Обратитесь к ветеринару.
— Вы издеваетесь?! — закричала я, забыв о всякой вежливости. — Кто будет лечить лиса с тремя хвостами?!
Дядюшка Цзинь посторонился и дал мне войти.
— Это вы издеваетесь, милая барышня, — сказал он. — Я не лекарь, не врач и не ветеринар. Я сделал для вас всё, что в моих силах. А теперь…
Он закрыл за моей спиной дверь.
— Вы можете его вылечить! — заявила я и уселась прямо на пол. — Я буду сидеть здесь, пока вы мне не поможете.
Дядюшка Цзинь пожал плечами.
— Сидите, если вам угодно.
Его поведение меня смущало. Он впустил меня, но отказывался помогать. Не разумнее ли было выставить меня за дверь? А что, если он напустит на меня зомби? Почему я вообще поверила Цаю и позволила заманить меня в этот морг?!
В это время Хули Хуэй вдруг дёрнул левым хвостом, вздохнул и…
— Он умер! — закричала я, склоняясь над телом. Сомнений не было: лис уже не дышал. — Умер! А всё вы виноваты! Вы отказались его лечить!
— Умер? — обрадовался заклинатель. — Так бы сразу и сказали. Ну-ка, посторонитесь, барышня.
Он сунул руку в карман халата, достал оттуда жёлтый ярлык, плюнул на обратную сторону и наклеил лису на лоб прежде, чем я успела заявить, что зомби меня совершенно не устраивает.
Лис шевельнул правым хвостом, потом средним, потом широко зевнул, а потом открыл глаза. Я залилась слезами. Лис чихнул. Перед моим взглядом всё помутилось, а потом мне на плечо, совсем как в фильме, легла рука. Я заорала и принялась отбиваться вслепую.
— Лянь-Лянь, — укоризненно произнёс Хули-Хуэй. — Так-то ты приветствуешь своего жениха.
Протерев глаза, я увидела оборотня в человеческом облике. Он был совершенно голый, только в ухе у него висела волшебная серьга, а ко лбу был приклеен жёлтый ярлык. Мучительно покраснев, я отвернулась.
— Я дам вам запасной халат, — пообещал сияющий дядюшка Цзинь.
Я осторожно потрогала Хули Хуэя за руку.
— Ты… ты не зомби? — спросила я и нервно хихикнула.
Лис набросил принесённый заклинателем халат.
— Все оборотни наполовину являются духами, Лянь-Лянь, — пояснил он. — Цао убил меня ударом тока. Это ранит тело, но дух остаётся живым.
Я поёжилась.
— Он ненормальный!
— Совершенно нормальный лунтао, — заверил меня лис и поклонился заклинателю. — Дядюшка Цзинь, я в долгу перед тобой.
— Печать не снимай, пока сама не свалится, — сказал заклинатель. — Пусть закрепится. Хорошая печать, её ещё на двух таких оборотней хватит. И загляни ко мне в выходной. Звонок на двери барахлит.
Хули Хуэй снова поклонился, а потом подал мне руку.
— Дядюшка Цзинь, я вам очень благодарна, — сказала я, поднимаясь на ноги. Мне хотелось вцепиться в Хули Хуэя и ощупать его с головы до ног, чтобы убедиться, что он жив и здоров.
— Не о чем
