— Оскорбление действительно было, но было ли предательство, это сложный вопрос… Он говорил о том, что согласен исполнить мою волю, но требовал объяснений. Я думаю, его действия предательством не являются. Так что передо мной он невиновен. Однако он оскорбил тебя, и должен понести за это кару… Я пообещал, что сделаю его твоим рабом. Так вот, он твой. Поступай с ним так, как сама пожелаешь… — конунг кивнул одному из охранников. Тот подошел к Ферузу снял с него перевязь, удерживающие ножны меча, потом подобрал с пола выроненный воином меч, вложил его в ножны и положил все это к ногам волшебницы.
— Благодарю тебя, конунг. Тогда я разберусь с ним позже… когда мы останемся с ним наедине… — в интонации Къяры было столько скрытой угрозы, что все присутствующие на мгновение почувствовали себя очень неуютно и возблагодарили небеса, что наказание этой хрупкой на вид девушки падет не на их головы.
По знаку конунга охранники оттащили Феруза в угол залы, а начальник охраны с поклоном вернул ей диадему. Отдав конунгу его меч, Къяра надела диадему, и ее внимательный взгляд заскользил по лицам, стоящих напротив нее, военачальников. Все они в основном были подстать своему конунгу: атлетического сложения, в основном рыжеволосые и бородатые богатыри. На их обветренных и испещренных шрамами лицах читалась суровость, отвага и храбрость, которую они не раз доказали в бою. Однако сейчас головы их были склонены, и ни один из них не посмел поднять глаза на Къяру, чтобы встретиться с ней взглядом. Они все явно были сломлены духом и испытывали благоговейный трепет перед своей новой Владетельницей. Конунг добился того результата, который ожидал. Так в его войске не воспринимали даже Маграта в первые дни его победы.
— Я жду присяги… — Къяра нахмурила брови, и в ее голосе явно послышалось легкое недовольство.
Военачальники опустились на колени.
— Присягнет каждый, лично мне! Это воины ваши завтра будут присягать толпой. А сегодня я хочу увидеть глаза каждого. Вас не так уж и много… — тон Къяры не допускал возражений.
Военачальники поднялись с колен, из их ряда вышел один, подошел к Къяре, достал из ножен меч, протянул ей и, не поднимая головы, вновь опустился на колени.
— Я хочу видеть твои глаза, и знать твое имя и пост в войске! — приказала она, взяв протянутый меч.
— Норис, Владетельница, первый тысячник левого фланга — произнес воин, поднимая голову. В глазах его не было страха, что могло показаться по его первоначальной позе, была лишь подавленность и покорность. Он расстегнул ворот рубахи и обнажил грудь. Къяра приставила меч к его груди. Не отводя взгляда от ее глаз, тысячник произнес:
— Я принимаю твою власть Владетельница и клянусь тебе в вечной преданности!
Затем подал корпус немного вперед, и на клинке засверкали капли крови.
— Я принимаю твою клятву, Норис, первый тысячник левого фланга, — глядя воину прямо в глаза, произнесла Къяра, затем отстранила меч и рукоятью вперед протянула ему.
Кровь с клинка исчезла, воин принял меч и, поцеловав лезвие, убрал его в ножны, поднялся и отошел в противоположный угол залы.
К Къяре тут же подошел другой… и перед ее глазами потекла череда военачальников, произносивших свои имена и занимаемые ими посты. Все они были подавлены, но клятву давали искренне и непритворно. К концу обряда, наработанная годами упорных тренировок, привычка запоминать большое количество информации позволила Къяре знать поименно всю элиту войска Раннега. Она была уверена, что рано или поздно ей это пригодится.
Приняв клятву последнего военачальника, Къяра обернулась к Раннегу.
— Я удовлетворена, можешь отпустить начальников твоего войска. Надеюсь, что завтра еще до рассвета они приведут к присяге своих воев…
— Да, Владетельница, — кивнул ей конунг и повернулся к своим военачальникам.
— За час до рассвета войско должно быть построено на… — он ненадолго задумался, — на поле у въезда в северные ворота. Понятно?
— Да, конунг, — ответил целый хор голосов.
— Хорошо, можете идти, — разрешил конунг.
И военачальники поспешили покинуть залу, где обычный пир так неожиданно превратился в обряд принятия новой Владетельницы.
Дождавшись, когда все военачальники покинут залу, Раннег заставил присягнуть Къяре начальника охраны и всех охранников. Когда же и с этим было покончено, он глазами указал на стоявшего в углу на коленях под наблюдением двух охранников Феруза.
— Его отвести куда-нибудь?
— Зачем? — Къяра удивленно пожала плечами, — по-моему, ходить он может и сам. Руки я ему, конечно, повредила, но ноги-то целы…
— Встань и подойди ко мне, — приказала она, обращаясь к Ферузу.
Тот молча поднялся и выполнил приказание. Затем Къяра подобрала с пола положенный ей под ноги меч и подошла к Лиату, который все это время стоял у стены, безучастно наблюдая за происходящим:
— Устал?
— Нет.
— Молодец, скоро отдохнешь, — Къяра улыбнулась, ласково потрепала супруга по щеке и протянула ему меч Феруза, — возьми, потом отдашь.
— Раннег, — тут же обратилась она к конунгу, — ты хотел посмотреть, как строятся дворцы. Не передумал?
— Разве от таких зрелищ отказываются? — вопросом на вопрос ответил тот.
— Тогда пойдем…
— Уберите здесь все! — приказал конунг начальнику стражи и вслед за Къярой вышел из залы.
Къяра вышла из замка, в сопровождении Раннега, Лиата и Феруза, обогнула его, пересекла большой задний двор и подошла к скале, которая подступала вплотную к крепостным стенам вокруг замка, являясь как бы их продолжением.
— Милое местечко, — произнесла она, сложила руки перед собой, а потом развела их в стороны.
Над руками Къяры возникло мерцающее сияние, которое, соскользнув с ее рук, тихо растеклось у подножья скалы и стало медленно подниматься вверх, заволакивая отвесные уступы и обнажая фасад дворца с колоннами, высокой парадной лестницей и открытой террасой. Казалось, под натиском мерцающего облака, скала отступает, высвобождая из своих недр то, что скрывала долгое время.
Къяра ступила на лестницу и стала медленно подниматься по ней, держа руки перед собой ладонями вверх. И чем выше она поднималась, тем четче становились формы дворца, явственнее прорисовывался резной рисунок каменных колонн, аркад и портала, выше поднимались своды, и объемней становилась терраса перед парадными дверьми.
Лиат, для которого подобные чудеса были не в диковинку, спокойно поднимался вслед за Къярой по лестнице, в то время как Раннег и Феруз остолбенев, изумленно таращили глаза, не в силах шагнуть на то, что еще секунду назад было скалистым откосом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
