— Да. Знаю… но я не знаю что с ней, — Маграт разжал руки, — Ты разговаривал с ней, перед ее поездкой. Зачем ей могло понадобиться снимать диадему?
— Кириты уверены, что маг теряет свои способности без концентратора. И вряд ли они догадываются, что ее уровень магии позволяет ей работать и без него.
— Умно… Она что, хочет их уговорить?
— Не все ли равно, Владетель, как она добьется повиновения? В любом случае рано или поздно она станет такой, какой Вы желаете ее видеть.
— Такой поворот все затягивает, и мне не нравится слово «поздно».
— Зачем Вам торопиться? Все решится в свое время, и Вы тому поспособствуете.
— Я не могу за ней наблюдать.
— А Вам и не надо. Если Вы пошлете в восточный предел шпионов и соглядатаев, будете допрашивать менестрелей и странников, то будете знать о любом ее поступке, и сможете с помощью внешних ситуаций влиять на ее поведение.
Грег старался говорить миролюбиво и спокойно. Все последнее время, пока Маграт обдумывал и решал, как усмирить дочь, он балансировал на тонкой грани, разрываясь между привязанностью к любимой ученице и приказаниями Владетеля, рискуя каждый раз навлечь на себя ярость и гнев последнего.
— Грег, как я смогу на нее влиять, если она, установив свое Владетельство, там, как и здесь уйдет в затворницы?
— Владетель, в Заморье полно и магов, и чародеев средней руки. Если распустить слухи, что кириты более не под Вашей властью, а Къяра, ради их устоев отказалась от магии и их не защищает, то найдется немалое число желающих свести с ними счеты. А где война, там и диктатура…
— Ты прав… Хорошо. Займись этим. И знай, если что-то пойдет не так, мало тебе не покажется…
— Я знаю, Владетель.
— Вот и замечательно. Иди.
Грег, поклонившись, вышел, а Маграт подошел к сводчатому окну и в ярости стукнул кулаком по мраморному столику стоявшему рядом. Столик не выдержал удара и развалился на несколько больших кусков. Вид мраморных обломков несколько успокоил Владетеля. Он подцепил носком туфли самый маленький из кусков и, перевернув его, пробормотал:
— Развалится самый прочный монолит, если знать его точку напряжения и приложить к ней достаточное усилие… а вот знать бы где такая точка в твоей системе ценностей, дочка… ну ничего, я найду ее.
Постояв еще немного над обломками, Владетель решительным шагом вышел из залы и направился в подземелье. Ему было необходимо снять нервное напряжение, и он знал каким способом проще всего этого добиться.
Распахнув дверь большой пыточной камеры, он смерил взглядом вытянувшегося в струнку палача и проронил:
— Приведи кого-нибудь из осужденных, лучше всего девушку… и можешь быть свободен.
Войдя в только что созданный ею дворец, Къяра огляделась и осталась довольна. Еще во время их с Лиатом длительной поездки до замка Раннега, она в мельчайших деталях продумала план и обстановку дворца, и когда пришло время воплотить это в жизнь, особых проблем не испытывала. Конечно, пришлось вносить в план кое-какие изменения, связанные с привязкой к местности и окружающей обстановкой, но это были уже мелочи. Получилось все чудесно: и солидно, и не особо мрачно, и самое главное удобно.
— Лиат, — обратилась она к супругу, — вон за той дверью — внутренние покои. Там ты найдешь все, что тебе возможно потребуется, и сможешь отдохнуть. А я хочу пообщаться с нашим пленником. Его меч, кстати, можешь оставить здесь.
— Хорошо, — кивнул Лиат, положил меч Феруза на небольшой столик у стены и скрылся за указанной Къярой дверью.
— Иди за мной, — приказала Къяра Ферузу и распахнула другую боковую дверь. Воин послушно двинулся за ней. Къяра прошла по длинному коридору мимо целого ряда дверей и, остановившись напротив одной из них, представила, что она хочет видеть внутри, а потом резко распахнула дверь и вошла. Феруз вошел вслед за ней, и дверь за ним захлопнулась.
Горевшие по стенам светильники освещали большое помещение, полностью соответствовавшее пыточным камерам, которые Къяра видела во дворце своего отца. Обстановка камеры должна была одним своим видом сломить и подавить любого сюда вошедшего. Феруз не оказался исключением, войдя и осмотревшись, он почувствовал страх и обреченность, поняв, что слов на ветер чародейка не бросает, и ему предстоит долгая и мучительная смерть. Он посмотрел на волшебницу.
Къяра, стояла, прислонившись к станку для пыток.
— Ну что? Перепугался? — усмехнулась она. — Сам ко мне подойдешь или силой тебя тащить?
Феруз стиснул зубы и решил, что ни за что не даст повода волшебнице считать себя трусом и постарается умереть достойно, как бы сложно это не было. Он взглянул ей прямо в глаза и шагнул к ней.
— Конечно сам, госпожа.
— На колени!
Феруз послушно опустился на колени, но взора не отвел. Взгляд Къяры был жестким и холодным, а губы по-прежнему кривила недобрая усмешка.
— Догадываешься, что тебя ждет?
— Вы рассказали, госпожа. Даже в деталях…
— И ты не пытаешься этого избежать?
— Я не понимаю о чем Вы, госпожа… После того, как я проиграл бой, я принадлежу Вам. И в Вашей власти делать со мной все, что Вам заблагорассудится, — судорожно сглотнув, Феруз кивнул на стоящие в камере станки и приспособления.
— Это я знаю… Мне интересно у тебя не появилось желание избежать наказания? — произнесла Къяра и, обхватив двумя руками правое плечо воина, крепко сжала.
Феруз хрипло вскрикнул, потом заскрежетал зубами и потупил взгляд, но даже не попытался вырваться. Отпустив правое плечо, Къяра также обхватила руками левое и снова крепко сжала. На этот раз Феруз не проронил ни звука, хотя по напрягшимся мышцам, было видно, что больно ему не меньше, чем в первый раз.
— Так ты не ответил на мой вопрос, — Къяра разжала руки.
— Вы шутите, госпожа… Разве это возможно? — голос воина был хриплым, и он тяжело дышал.
— Почему бы нет… Желание может быть всегда. Другой вопрос есть ли реальные возможности для его осуществления или нет…
— Я ничего не понял, госпожа… Вы говорите загадками, — Феруз вновь поднял глаза, в них читалось искреннее непонимание.
— Подними руки и заведи их за голову! — вместо пояснений приказала Къяра.
В глазах Феруза непонимание сменилось изумлением. Он был удивлен требованием его новой хозяйки и не мог уяснить, что она от него хочет. Последние часы он даже не пытался шевелить руками, так как это вызывало лишь острую боль и не приносило никакого результата.
— Я не люблю повторять дважды, — раздраженно проронила Къяра.
Феруз напряг мышцы, ожидая резкой боли, но к его глубокому изумлению, руки свободно поднялись, и он с легкостью завел их за голову, выполняя приказание Къяры. Волшебница немыслимым образом сумела восстановить его суставы, мышцы, связки и сухожилия, даровав рукам прежнюю свободу движений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
