в Особый корпус получили доступ журналисты и фотокоры, то они безусловно сделали бы несколько отличных снимков, отражающих реакцию приглашенных господ на кандидатуры будущих правителей России. Например, господин Югосов, фактический владелец одной из крупнейших нефтяных компаний, плавно перешедший из банковского сектора в нефтедобычу, стоял среди коллег с лицом, человека, старательно пережёвывающего лимон, так как ни один из кандидатов в правители страны его не устраивал.
Премьер — министр был слишком властным и авторитетным, более — менее разбирался в экономике, чтобы стать послушной игрушкой в ежовый лапках молодых и голодных олигархов, а еще он был слишком вовлечен в добычу газа и консолидацию этой добычи в руках государства. Безусловно, ни себя, ни топ-менеджмент созданного им газодобывающего гиганта, премьер не забывал, но подавляющая часть доходов, как ни крути, уходила в государственную казну. И если премьер-министр станет Президентом, то, безусловно, он протянет свои частно — государственные руки к нефтяным и прочим компаниям. А военных Михаил Борисович Югосов просто не любил, даже далекого Пиночета, которого сейчас вся российская пресса превозносила, как идеал правителя и вдумчивого экономиста.
Михаил Борисович несколько раз в тайне финансировал покойного господина Сбруева, так как тот был никаким не большевиком, а натуральным розовым «соглашателем», и будь сейчас «товарищ» Сбруев жив, Югосов выложил бы на поддержку его президентской компании немалые финансовые средства, а вот его преемник на должности лидера большевиков был также опасен для Михаила Борисовича, как и премьер — в то, что Кирюхин начнет возвращать в государственную собственность приобретенные за бюджетные деньги стратегические предприятия, как только войдет в силу, у Югосова никаких сомнений не было.
Примерно через час, закончив консультации «на ногах», Сосновский поднялся на лестницу, ведущую на второй этаж, откуда громко провозгласил:
— А теперь, господа, прошу поприветствовать следующего президента России, генерал-лейтенанта Гусева.
Крепкий мужчина в темном костюме, с вырубленным, как из гранита лицом, неторопливо спустился в холл и замер, не дойдя до конца лестницы пару ступеней, как бы, возвышаясь над собравшимися, пережидая еще более жидкие аплодисменты.
— Прошу вас, господин генерал, проходите, присоединяйтесь к нам. — Сосновский просто светился радостью, выводя в «высший свет» своего протеже.
Скандал же случился через десяток минут. Один из банкиров, видимо, перебрав элитного брюта (ну, не полусладкое же «Советское шампанское» пить финансовой элите), похлопал по плечу оказавшегося поблизости генерала и громко спросил и стоявших тут-же, ухмыляющихся коллег:
— Ну что, господа, дадим генералу денежек на новые выборы?
— Ну, если он обещает их не профукать, то почему бы и не дать? — лениво процедил коллега банкира, тоже обладатель синего паспорта, означающего гражданство одной южной, маленькой, но ужасно гордой страны. Генерал сделал вид, что не услышал или не понял слов «меценатов», но по блеску его глаз, стоявший поодаль господина Югсова, понял, что генерал деньги от банкиров возьмет, но и смешочков этих никогда не забудет, как и всех здесь присутствующих, и, значит надо не только щедро выкладывать деньги противникам Гусева, но и вкладываться в то, чтобы Гусев никогда не стал бы Президентом России.
Москва. Пресненский район.
Следующая встреча с председателем Верховного Совета произошла у меня ни во дворе его дома, а по дороге домой, где я перехватил его кортеж, встав на высоком придорожном, новеньком бордюре, на пути следования его кортежа.
Машина с охраной прижалось к тротуару, охрана, наградив меня злыми взглядами, образовали «периметр» вокруг черной «Волги» (Председатель Верховного Совета отличался личной скромностью, зачастую, ставившей под угрозу его личную безопасность), а я нырнул в теплый, обитый кожей, салон номенклатурного автомобиля.
— Здравствуй, Павел. — Председатель пожал мне руку: — Хочу тебя поздравить. Сегодня, по твоему предложению, сразу в трех чтениях, приняли новый закон по федеральному устройству. В стране теперь стало на семь субъектов федерации больше. Все города — «миллионники» теперь приравнены к областям и краям, только Казань и Уфа отказались, но там свои, местные терки, может быть, позже сами попросятся. Так что, твой проект признали полезным для более эффективной работы избирательной системы и пошли навстречу «просьбам трудящихся». Так что, ты теперь не муниципальный депутат, а депутат субъекта федерации. На ступень выше поднялся. На этом у меня, касающиеся тебя, новости закончились. А ты меня чем порадуешь?
— У меня по моему проекту все готово. Помещения готовы, коммуникации запущены, осталось только получить от вас отмашку. Вот список первоочередных клиентов, с адресами. Людей беру из числа вашей новой охраны, все проверены и выразили готовность к сотрудничеству. Кстати, как вам новая охрана?
— А ты знаешь, Павел, все хорошо. Видно, что люди подготовленные, не разбегутся, если что, ну и мы их потихоньку агитируем, хотя это и запрещено по Указу покойного Президента, но вот действующая Конституция такого запрета не содержит, а Указ этот мы на днях отменим, там большой пакет того, что надо срочно отменять. А по твоему последнему проекту, давай сделаем так — ты пока возьми вот этого и поработай с ним плотненько. Он фигура ключевая, и всю схему — кто, когда и за сколько, должен знать досконально, если ни он ее и разработал. — Палец Председателя лег на фамилию, указанную в самом начале списка: — Прокуроры, кстати, сегодня приехали, завтра готовы будут начинать работать и подключаться по твоему звонку. У прокуроров, кстати, в дороге оказия приключилась — у самолета, что их перевозил, оба движка в полете отказали, благо, что экипаж был опытным, сумел посадить аппарат на берег реки. Что-то там с бензином у них оказалось совсем плохо, и мужики неделю на берегу куковали, пока спасатели их в другом месте почему-то искали, благо, в тех краях, пока температура воздуха еще плюсовая, а у одного из летунов с собой рыболовные снасти оказались, поэтому от голода никто не умер. В общем, начинай работать и докладывай…
Председатель мимикой показал мне, что аудиенция закончена, но стоило мне скользнуть по сиденью в сторону двери, он торопливо буркнул «Погоди, совсем забыл», и полез в свою рабочую папку, из кармашка которой достал красное удостоверение в обложке из натуральной кожи с тиснеными золотыми буквами «Верховный Совет России».
— Совсем забыл. Вот тебе сувенир, полезный, многие двери поможет открыть. Ну и ты, по должности, теперь имеешь право постоянного доступа ко мне.
В удостоверение была вклеена моя фотография, из числа тех, что я предоставил в канцелярию Председателя, когда меня назначили на должность его помощника, но теперь моя должность была вписана по-другому.
— А что такое «Контрольная группа Верховного Совета», Иван Викторович? — решил уточнить я, аккуратно
