улице.
— Задержанного обыскать, полностью… — со значением подчеркнул я, протянув товарищу вязаную шапочку с дырками для глаз: — И, чтобы он без штанов поприседал хорошенько, вдруг у него в анальном отверстии спрятан план распродажи всей Руси-матушки. Эти демократы — такие затейники.
Безликая фигура, с замотанной плащом головой задергалась, замычала, но Давид уже волок его, недрогнувшей рукой, дальше по темному коридору, а я, проводив их взглядом, задумался, не включить ли господина Рыжова в попечительский совет этого заведения? Может человек, совсем небедный, хоть телевизор в камеру купит, а то, больно, обстановка у нас казенщиной отдает — ни шторок на окошках, ни картин именитых абстракционистов на стенах мрачных коридоров.
Почти сразу из кабинета, куда уволокли нашего нового постояльца, стали доноситься крики — видимо Рыжов пытался препятствовать проведению полного личного обыска на общих основаниях, требуя к себе особого отношения, хотя это было А — бесполезно, Б — недемократично. А ведь, было дело, когда Аркадий Семенович Рыжов протестовал против номенклатурных привилегий.
Я же пошел в пищевой блок — пора было готовить завтра, ведь оба наличных узника требовали к себе душевной теплоты и неустанной заботы.
Через два часа я сходил за Рыжовым в помещение изолятора — маленькую кладовую, без окна, стараниями молдавских строителей, щедро накидавших на стены кладовой смесь известкового раствора и щебня с острыми гранями, отчего нахождение там человека превращалось в натуральную пытку — там было можно только стаять, стараясь не касаться влажных и колючих стен. Дышать там было тяжело по причине плохой вентиляции и запаха извести. В общем, самое подходящее местечко перед началом серьезного разговора.
— Присаживайтесь, Аркадий Семенович. — я указал на табуретку, напротив стола: — Есть будете? Вы уже поставлены на довольствие, поэтому на вас приготовили. Рекомендую — отличная каша, даже с маслом.
Судя по перекошенной физиономии Рыжова, мой кулинарный изыск ему не по нраву.
— Ну, как хотите. — я подтянул миску к себе: — А я поем, а то, с этими задержаниями, даже позавтракать некогда.
— Перестаньте жрать это! — Рыжова аж затрясло: — Я требую немедленной встречи с адвокатом, прокурором, с кем там мне встречаться положено, и немедленно. Это вопиющий произвол, и я буду жаловаться, так и знайте! Это вам с рук не сойдет!
— Ну, прокурор с вами встречаться пока отказывается, он поручил это мне. — я спокойно доел еще теплую «сечку» и отставил миску в сторону: — Вот, видите, следователь прокуратуры дал мне отдельное поручение, где, среди прочего, говориться, что необходимо установить местонахождение гражданина Аркадия Семеновича Рыжова, доставить его в отдел внутренних дел и отработать на причастность к ранее совершенным преступлений.
Я положил лист отдельного поручения перед задержанным, и Глава Администрации покойного Президента буквально впился в него глазами, чтобы отбросить от себя через пару минут:
— Какая чушь! Где я и где следователи военной прокуратуры! Я даже в армии не служил. Могли бы что получше придумать…
— Не торопитесь с столь категоричными суждениями, Аркадий Семенович. Военная прокуратура расследует дело о попытке военного переворота, в котором замешан ваш хороший знакомый, бывший командир гвардейской дивизии, а ныне покойный. — я назвал фамилию генерала: — Были же знакомы же с этим человеком? А после смерти генерала остались записи, очень интересные, и вы там многократно фигурируете. А преступления, в которых так или иначе, замешаны военнослужащие, всегда расследует военная прокуратура, а правосудие осуществляется военным трибуналом.
Тут-то лицо Рыжова приобрело серый оттенок, и он потребовал адвоката.
— Нет проблем. — податливо кивнул я: — Через десять минут адвокат будет у вас.
Адвокат встретил меня вопросом, что с его машиной, хотя, тот-же самый вопрос его интересовал и двадцать минут назад, и он получил уверенья. Что все в порядке, машина его, в отличии от своего хозяина, приносит пользу обществу.
— Если с моей ласточкой что-то случиться, я…
— Ой, да заткнись ты… — я поборол в себе желание захлопнуть дверь камеры: — Выходи, у тебя есть работа по специальности.
— Какая? — Перепугался адвокат: — Парашу за других я выносить не буду, я адвокат, вообще-то.
— Вот, адвокатом и поработаешь. Потом еще благодарен будешь за то, что я тебя сюда привез. Тут знаешь, какие у тебя клиенты жирные запланированы? Ты с ними выше своей головы подпрыгнешь.
Адвокат недоверчиво хмыкнул и вышел из своей камеры, сомкнув кисти за спиной, прошел в противоположный конец коридора и замер на пороге допросной, изумленно глядя на меня:
— Это что? Это кто? Это действительно, он?
— Давай, давай. — добродушно подтолкнул я его в спину: — Я же говорил, что ты мне еще спасибо скажешь. Заходи, а то твой клиент тебя уже заждался, ему срочно надо линию защиты выстраивать.
Подслушивать беседу адвоката и клиента я не стал, хотя, такая возможность технически была предусмотрена, так как, половина преступлений, совершенных Рыжовым по сто раз изложено в периодической печати, с достаточно серьезными и авторитетными разборами по полочкам. Я двадцать минут потрепался с парнями, смотревшими телевизор в просторном помещении «дежурки», после чего пошел к своим клиентам.
— Все обсудили? — без стука вошел я в помещение допросной.
— Еще нет. — адвокат, видимо забыв свой нынешний статус подозреваемого и задержанного, глянул на меня свысока.
— Ничего страшного, еще наговоритесь. — я согнал адвоката со стула за столом. Указав ему взглядом на вторую табуретку: — Сейчас допросим Аркадия Семеновича и потом я вам дам еще время.
— Я отказываюсь разговаривать с вами и требую…
— Ясно, допрос окончен. Все по камерам. — я встал и мотнул головой в сторону выхода.
— Вы же сказали, что мы сможем еще поговорить!
— Ну, вы отказываетесь со мной, я отказываюсь давать вам дополнительное время. Встреча с адвокатом была? Формальности соблюдены. Если надо еще встретится, пишите заявление в свободной форме, его рассмотрят в течении десяти календарных дней и вам будет дан ответ.
— Десяти дней⁈ — взвыл Рыжов: — Вы собираетесь держать меня здесь десять дней?
— Ну, вообще-то тридцать. Кстати, вот постановление о вашем задержании, распишитесь… — я подтолкнул в сторону Рыжова и адвоката лист постановления за моей подписью.
— Это что за АБВГДейка? — адвокат, сунувший свой нос в бумагу, ткнул пальцем в загадочную аббревиатуру, за которой я скрыл свой сомнительный статус.
— Вам это знать не положено, спецподразделение. — поджал я губы.
— То есть менты вы ряженные? — догадался Рыжов, правда, из его последующей фразы я понял, что нет, не догадался.
— ФСБ? ГРУ? ФСО? — перечислял Рыжов, внимательно вглядываясь мне в глаза.
— Космическая разведка, епта! — отрезал я и ткнул пальцем в место, где была необходима
