ближайшие дни.
Странно. У них что, в их этом секретном отделе вообще между собой не общался никто, что Константин был не в курсе того, допрашивали меня или нет. На самом деле, один раз их мужчина вопросы мне уже задавал в больнице, но я не назвала бы это допросом.
Мы зашли в кофейню, я сделала заказ, чтобы хоть как-то оправдать то, что мы здесь будем находиться. Константин любезно мой заказ оплатил, пусть там и был лишь кофе и круассан. Себе он ничего не взял.
В помещении было несколько столиков, сейчас все они были свободными. Константин сразу пошёл к самому дальнему, находящемуся в углу. Пока мы до него шли, я неосознанно смотрела по углам, и отметила, что внутри висели камеры видеонаблюдения.
- Ну что, перейду сразу к сути, Светлана. Расскажите, пожалуйста, что при вас говорил Георгий, когда вас выкрали? С кем разговаривал? Вам что-то удалось услышать, или запомнить? — Мужчина смотрел на меня выжидающе.
- А разве это не должны спрашивать как раз на допросе, а не на неформальной встрече в кофейне?
- Все формальности будут соблюдены позже, а сейчас времени нет, нам нужно действовать на опережение, не до этого.
- Я не знаю, ничего не запомнила особо. Он всё время с кем-то говорил по телефону, но мне было как-то не до этого вообще.
- Постарайтесь вспомнить. Может, какие-то имена, клички, хоть что-то?
Я отрицательно покачала головой. На самом деле, у меня было, что ему сказать. Я не была до конца откровенна. Но мужчина меня настораживал, а я привыкла доверять своей женской интуиции.
- Допустим. А Миша рассказывал вам, почему вызвался на это дело? Ведь под удар попадала его семья. Вам это не показалось странным?
- В смысле, вызвался?
- В прямом. Это дело должно было перейти другому сотруднику. Но ваш муж сам проявил желание, причём очень настойчиво. Вот мы сейчас и пытаемся разобраться, дело было в Екатерине, с которой у него была любовная связь, и он хотел её скрыть, или в том, что он был как-то связан с Георгием ранее?
- Что?
52 глава
Миша
Я бредил в каком-то сером помещении. Тут словно не было ни стен, ни пола, ни потолка, и гравитации не существовало. Просто абсолютная пустота. И только вдалеке еле различимо брезжил свет. К нему я и направлялся, раз других ориентиров для меня не было. Почему-то никаких вопросов в голове, по типу: как я тут оказался, или что происходит, у меня не было. Ведь я и так знал. Кажется, я умер.
Я помнил выражение лица Светы, когда Гоша держал её на мушке, оно ужасом осталось выжжено у меня на сердце, помнил, как бросился наперерез пуле, понимая, что ещё секунда, и пуля будет не во мне, а в ней.
И, похоже, всё получилось. Раз здесь я был один. Когда сознание уплывало от меня, я чётко чувствовал, что под моим телом шевелилась Света. И, знаете, что? Даже будь я в курсе такого расклада, что мне придётся потерять жизнь, защищая Свету, я бы сколько угодно раз сделал то же самое. Потому что это было правильно, я бы всё равно без неё сдох где-нибудь в канаве.
А так... пусть она живёт и будет счастлива. Только бы жила она, и наш сын. Две главных ценности в моей жизни. Ещё я очень надеялся, что она меня простит. За то, что натворил на этом задании, за то, что скрывал от неё свою работу все долгие годы, за то, что оставил их одних. Мне было жаль.
Странно, что я был мёртв, а всё равно ощущал это жужжащее чувство за грудиной, чувство неправильности произошедшего, чувство вины, если будет угодно. Может, это был мой крест за всё, что я сделал? Моё персональное наказание: не забыться, а помнить, что я творил, и не иметь возможности ещё хоть раз сказать «прости».
Свет был всё ближе, и ближе, а вместе со светом усиливались и звуки. Казалось, будто какие-то голоса, писк. Наверное, правду рассказывали, что по ту сторону реальности нас кто-то ждал?
Свет потух быстро. Как только я дотронулся до него рукой. Вместо него появились другие ощущения. Сухость во рту, как будто бы я был в пустыне и не пил лет десять, какое-то распирающее чувство в горле. И ноющая боль в грудине. Такая, что, казалось, стоит мне пошевелиться, и я весь распадусь к чертям. Всё-таки не попал в рай, да?
- Мих, брат, ты меня слышишь? — Раздался голос, слишком знакомый, и принадлежал тому, кто никак не мог оказаться на небесах вместе со мной.
Я, повинуясь позыву, попытался чуть приоткрыть глаза. Получалось с трудом, но всё же выходило.
- Он очнулся! — Тут же вскочил со стула, стоящего рядом со мной Данил, мой коллега, с которым мы раньше часто вместе ходили на задания, но потом его перевели в другую группу. Он побежал в сторону входа, продолжая кричать: - Очнулся! Врача сюда!
А дальше всё закружилось с какой-то запредельной скоростью. В палату влетели несколько человек в медицинских халатах, начав у меня тут же что-то спрашивать, смотреть на показатели пищащей штуки, рядом со мной.
Я не мог толком говорить из-за трубки в горле. Ебать... Я что, лежал на ИВЛ в больнице? Не помер от пули? Глаза сами прошлись по всем конечностям, и проследили, чтобы все шевелились. С болью, трудом, но всё двигалось. Значит, буду жить. Значит, Света, мы ещё поборемся.
С ужасом понял, что Светы в палате не было. Где она? Спросить не мог, а у самого по кругу в голове одна и та же мысль: успел спасти? Нет, только не это, твою мать, только не она вместо меня. Я же сделал всё, что мог. Как она могла...
- Дышит самостоятельно. Пробуем убрать аппарат. Свет, помоги. — Знакомое имя словно пощёчина ударила по мне, но только вот врач звал не мою Свету, а просто какую-то медсестру.
Операция была не из приятных, но теперь я мог что-то сказать. Точнее, думал, что мог. На деле из горла лишь вырвался невнятный хрип. Что за хуйня...
- Не торопитесь говорить. Всему своё время. Ещё наболтаетесь. Вы в больнице. Вас привезли сюда после ранения. Вы помните, кто вы? Как вас зовут, сколько вам лет, как вы здесь оказались?
Доктор внимательно смотрел мне
