руках.
- Таня! Он очнулся! — Крикнула я со слезами на глазах, и та вскочила, смотря на меня расширенными глазами. И в них, несмотря на то, что она мужу моему не доверяла, всё равно тоже плескалась радость.
- Иди ко мне! — Раскрыла сестра объятия, а мне дважды просить было не нужно.
Я бросилась к ней, и тут же снова разрыдалась от облегчения. Даже не подозревала, что это всё сидело во мне таким грузом.
- И что теперь делать? — Подняла я на неё заплаканные глаза.
- Любишь его? — Тихо спросила Таня.
- Он своей жизнью ради меня готов был пожертвовать. Как ты думаешь?
- Тогда не верь никому. Иди и говори в первую очередь с Мишей напрямую. И уже потом решай. И, если готова быть рядом, даже если всё действительно плохо, и против него, то стой плечом к плечу, подавая «патроны». Несмотря ни на что.
54 глава
Такси ехало как будто специально так медленно, что мне то и дело хотелось просить водителя прибавить скорости. Я уже изнывала от нетерпения. Мне многое хотелось спросить, сказать, просто невыносимо от этого было. Словно распирало изнутри.
А ещё, почему-то было не по себе от того, что я не была рядом, когда он очнулся. Да, мне сказали, что не было смысла караулить в больнице, прогноз по тому, придёт ли он в себя, и когда это будет... да его попросту не было. И меня убедили, что в палате с ним должны были дежурить по очереди коллеги. Но он очнулся, а меня не было рядом. И это было словно неправильно.
Удивительно, но сейчас я вдруг снова чувствовала ту связь между нами, что была, когда мы только познакомились. Будто мы были одни целым, только разделенным на части. Почему именно сейчас? Анализ был не самой сильной моей чертой.
К палате я подошла без особых трудностей. Меня пропустили на входе. А вот дальше пройти оказалось сложнее.
- Простите, пока нельзя. Врачи делали какую-то процедуру, сказали, что Михаилу нужно отдыхать, и попросили всех покинуть палату. — Остановил меня незнакомый мужчина, выставив вперёд сильную руку.
- Но мне надо его увидеть. Пока он в сознании, вдруг что-то ещё случится...
Я стала бояться всего на свете, и уже ни в чём не была уверена. Словно не было ни вчера, ни завтра, только этот момент, в котором я могла делать лишь то, что должна.
- Не положено. — Снова пробасил он. Но из палаты вдруг донёсся хриплый голос.
- Света? — Я думала, мне показалось. Но я точно его услышала. А вот мужчина не шелохнулся.
- Ну вы разве не слышали? Он меня зовёт. — У меня глаза уже были на мокром месте.
И, глядя на меня, мужчина тяжело вздохнул, и, приоткрыв дверь палаты, заглянул внутрь, видимо, чтобы проверить мои догадки. Спал Миша, или действительно кого-то звал.
Теперь, когда дверь была открыта, было слышно уже чётко:
- Света тут? — Миша. Голос такой слабый, сиплый, что внутри всё разрывалось от невозможности как-то на это повлиять.
Неужели не пустят?
- Ладно. Чёрт с вами. Только не долго. А то мне врач потом шею свернёт. — Кивнул на приоткрытую дверь мужчина, а мне не надо было повторять дважды. Я тут же прошмыгнула внутрь, закрыв за собой.
Миша смотрел на меня не мигая. А я тоже почему-то замерла у двери, хотя несколько секунд до этого рвалась внутрь.
- Свет... - мне показалось, что в углу глаз у Миши встали слёзы.
А дальше я уже и рассмотреть не могла, что к чему, потому что сама разрыдалась. Закрыла лицо руками, почувствовав волны облегчения, и просто опустилась на корточки, выплакивая всё, что было внутри. А там был такой коктейль... Обида, боль, непонимание, доверие и недоверие. Благодарность, страх, надежда... И любовь. Она тоже была здесь же.
- Света, - тихо повторил Миша, и я заставила себя встать, растирая слёзы, скользящие из глаз по щекам, и подойти ближе.
Рядом с койкой Миши стоял стул, на который я и приземлилась. Несколько минут мы просто смотрели друг на друга. Слёзы всё лились беззвучным потоком из глаз, уже без всякой, казалось бы, на то причины. Может, от чувств, а может... чёрт его знает. Гормоны беременной женщины?
- Я всё испортил, да? — Тихо прохрипел он. Было видно, что каждое слово и жест давались мужу с трудом. Когда грудная клетка слишком поднималась, он чуть морщился от боли.
- Ты меня спас. И сам чуть не умер. — Всхлипнула я, а он протянул мне дрожащую руку. — Ненавижу тебя, Миша. Ты что, вообще офонарел? Хотел меня тут одну оставить?
- Я не раздумывая отдал бы за тебя свою жизнь, если бы потребовалось. Свет, прости меня за всё, если сможешь. Я знаю, слов недостаточно. Но меня тут подлатают немножко, и я, как и обещал. Что хочешь. Я понял, что мне знать, что ты в порядке, что с Сашкой всё хорошо, что все здоровы, счастливы, большего и не нужно. Но пытаться я собираюсь.
- Какой же ты... - Закусила я солёную от слёз губу, качая головой.
- Какой?
- Невыносимый. Почему ты мне не сказал про свою работу раньше? Думаешь, я кому-то бы могла рассказать, если бы ты мне сказал, что нельзя?
Миша сглотнул, и снова поморщился, а я тут же вскочила. Видела у входа графин с водой. Налила стакан воды, и помогла Мише попить. Он прикрыл глаза на несколько секунд, чем меня только напугал, но потом почти сразу распахнул.
- Я так думал. Для самого себя была такая отговорка. Но, оказавшись тут, я многое что понял. Тут, я имею в виду в больнице, на этой койке, неспособный обнять тебя, или поцеловать. Хотя очень хочется, веришь?
Я молчала, ждала, пока он продолжит.
- Я боялся именно вот этого. Ты сидишь тут у койки, плачешь, переживаешь. А если бы ты знала, кем я работаю, что вообще происходит, то вся твоя жизнь была бы такая. Я в командировку на задание, а ты бы места себе не находила. Я же тебя знаю. Когда очнулся, и понял, что не вижу тебя, запаниковал сначала. Подумал, что не спас тебя, не успел. И это были самые страшные секунды в моей жизни. Не дай бог никому такое
