отлично! — воскликнул он. — Признаю, у нас с Улиасом была договоренность насчет ее брака… Но в текущих обстоятельствах… эх. Вы молодец, что не оставили сироту в беде!
Я с грустью подумал, что Юльнис, будь то инстинктивно или обдуманно, выбрала самый верный способ выжить, соблазнив меня: Гильдия Алхимиков явно не торопилась за нее вписаться! Что, впрочем, было ясно еще по зимнему письму. Да и местная деревня в целом не особенно горела желанием о ней позаботиться: у них и своих девушек на выданье полно, тех, у которых отцы-матери в наличии и активно разбирают всех подходящих женихов. Да и женихи, которые радостно увивались за дочерью уважаемого алхимика, как-то вдруг обнаружили, что сирота без дома и родных, пусть по-прежнему красотка с ангельским голосом, им уже не так интересна!
Ей, пожалуй, действительно некуда было деваться, кроме как ко мне в объятия. Хотя, если уж идти на принцип, я мог бы и занять позицию этакого «доброго дядюшки», выдав ее за кого-нибудь еще — скажем, за какого-нибудь младшего сына из соседней деревни, чья семья соблазнится неплохим приданым. Но — слаб человек. И когда тебя со слезами на глазах целует прекрасная девушка, которую ты до этого несколько месяцев выхаживал — а значит, волей-неволей успел привязаться! — нужно обладать железной волей, чтобы не поддаться ее чарам. А у меня и желания сопротивляться не было: слишком уж долго до этого длился «сухой» период из-за лечения все той же Юльнис!
— В общем, по вашей лаборатории и отзывам уважаемого трактирщика вижу, что экзаменовать мне вас — только зря время тратить, — снова усмехнулся в усы Кейгарт. — Так что гильдейские бумаги я вам выпишу.
Что, серьезно? Так просто? А я-то уж невесть чего себе напридумывал!
— Вот только… — Кейгарт сделал паузу. — Все же полгода после смерти своего наставника вы практиковали без разрешения! Я все понимаю, непростые обстоятельства, вы заботились о тяжелой пациентке — это ясно. Но правила есть правила. Увы, вынужден буду начислить вам штраф, — он назвал сумму. — Но выплатить можно в рассрочку, ничего страшного. Как только наберете деньги — приезжайте в Хайле, отдам вам бумаги.
Еще отсрочка! А я-то уж думал, что вот-вот легализуюсь!
И сумма-то не прямо огромная. Нет, приличная, но у меня даже больше было скоплено просто с обычных заработков. Я собирался это все пустить на обзаведенье с Юльнис, но ведь можно и что-то из разбойничьих цацек продать.
— А если я прямо сейчас заплачу, выдадите мне бумаги на руки? — спросил я.
— Н-ну… в этом случае у меня нет причин затягивать, — как мне показалось, чуть удивленно проговорил Кейгарт. — А вы заплатите?
— Да, занесу вам вечером в таверну.
В этот момент дверь лаборатории отворилась, раздался голосок Юльнис:
— Эрик! Мне сказали, там из Гильдии приехали!
Она вбежала в лабораторию, глаза ее расширились.
— Дядюшка Бредан!
— Юльнис, девочка моя! — воскликнул алхимик. Пораженный, поглядел на меня. — Но… мне сказали, тяжелые ожоги, мясо до кости… ошиблись?
— Нет, все так и было, — Юльнис очень побледнела. — Только Эрик меня вылечил.
— Во-от как, — Бредан поглядел на меня со значением. — Да уж, господин Шелки, мне и правда вас экзаменовать — зряшное дело! Надо же! Не продадите ли рецепт вашего противоожогового эликсира?
— Продам, — сказал я, — и даже по сходной цене. Но, должен сразу сказать, дело не только в моем искусстве. Просто ожоги Юльнис были не так сильны, как многим показалось!
Это была моя официальная версия, иначе не объяснить, почему одни эликсиры, без моего выхаживания, никому так шикарно не помогут. А они не помогут — я ведь еще и магией Жизни Юльнис лечил, и даже некромантией немного!
— Что ж, отрадно видеть! — с явным удивлением проговорил Бредан. — Ну, девочка, приходи вечером в трактир: поговорим с тобой о житье-бытье, отца твоего вспомним, да будет счастливо его посмертие!
Юльнис со слезами на глазах кивнула. Она вообще последнее время многовато плакала — тяжело ей дался реабилитационный период.
В общем, как и договаривались, я сходил к себе домой — наконец-то именно к себе домой! — за серебром. У меня там было еще не совсем все хорошо и окончательно отделанно, на кухне не хватало утвари и «зоны для приема гостей», как я это называл, но кровать с мягким матрасом уже имелась, как и сундуки для одежды. Более того, я заказал у деревенского плотника и рассчитывал вскоре получить настоящий вертикальный шкаф для одежды с комплектом плечиков — большое будет облегчение! И, разумеется, тайник для денег и ценностей тоже имелся.
Кейгарт, шевеля усами, написал мне квитанцию об уплате штрафа, а также гильдейские бумаги — удостоверение о том, что Эрик Шелки является алхимиком, сертифицированным Гильдией алхимиков города Хайле с правом практиковать свое искусство по всем территориям Империи.
Я задумался — это реально по всем территориям, или только в этом мире? Ладно, дурацкий вопрос, учитывая, что попасть отсюда в старшие миры почти невозможно! Да и для меня имеет лишь теоретическое значение. Все равно в ближайшие лет десять, а то и двадцать, мне лучше с фронтира не высовываться. Ну… тоже неплохо. Буду жить с красавицей-женой, практиковаться в искусстве омоложения. С детьми, правда, надо будет что-то решать — не хочу для своих потомков здешнего тяжкого быта. Но это успеется. Пока я тихонечко препятствовал зачатию как маг Жизни: Юльнис все-таки рожать еще рановато после такой нагрузки на организм, пусть хотя бы год-другой окрепнет — а я подумаю, как быть.
Так я рассуждал, укладываясь спать тем вечером. Юльнис предупредила, что не придет — хотела подольше посидеть с дядюшкой-алхимиком, который утром собирался в обратный путь. Так что засыпал я в одиночестве.
А проснулся от того, что дом вокруг меня пылал.
* * *
На самом деле будильником поработала Змея.
После пожара в доме Улиаса я сообразил, что при программировании своего первого сложного некроконструкта не учел базовую базу, то есть не предусмотрел у своей Змейки приоритетов по самосохранению. А они должны быть, и не только тогда, когда вы пытаетесь выдать свою оживленную кошечку за «вылеченного» домашнего питомца, чтобы детки не плакали (иногда Академия некромантии получала и такие заказы — за них обычно охотно брались старшекурсники: стоили баснословно дорого, а ответственности, считай, никакой, даже сильно консервировать не надо — достаточно,
