Испугавшись его громового голоса, Барни прыжком отскочил назад и крадучись попятился к двери.
– Драгуны даже близко не подходили к ней. Они пустились в погоню за мастером Ходжесом и подняли страшный шум во дворе. А все остальное время эта маленькая хорошенькая лошадка, то есть ваша леди, находилась в очень уютном и теплом месте. Она занимала лучшую комнату в «Золотом Якоре».
– Я же сказал, что она сможет позаботиться о себе, – заметил Енох.
– Выходит, ты прав, – согласился Морган. Итак, Дизайр на свободе и не томится в тюремной камере Ньюгейта. Он с облегчением вздохнул, но тут же нахмурился.
– Как ты думаешь, Енох, как ей удалось расплатиться? Ведь ты увез с собой все деньги. У нее оставалось всего несколько шиллингов.
– Вашей леди не нужны наличные деньги. Она проводила время в комнате действительно очень хорошего джентльмена. Похоже, это был какой-то знатный господин.
– Ты лжешь, дьяволенок. – Морган схватил Барни за грязный воротник рубашки и так придавил ему шею, что мальчишка начал багроветь на глазах.
– Ты же задушишь его, парнишка не может говорить, – вмешался Енох.
Когда Морган отпустил его, Барни опасливо попятился и сказал:
– Я только повторяю то, что говорили конюхи. Я не виноват.
– Так кто был тот мужчина, с которым она уехала?
– Его имя Уорингхэм. Нет – Уоррингтон. Точно. Сэр Джеффри Уоррингтон. Он и леди оставались в гостинице около недели. Потом они уехали в отдельной карете в Лондон. Так сказал кучер конюхам, когда они запрягали лошадей. Это все, что мне удалось узнать. А вы… Вы обещали мне золотой.
Хотя Барни изрядно боялся этого свирепого разбойника, он не собирался уходить, не получив сполна за свои услуги. Однако Морган Тренчард смотрел куда-то поверх него, стиснув челюсти. Глаза его потемнели и налились гневом.
– Может быть, этот Уоррингтон настолько стар, что годится ей в дедушки. Дизайр могла разжалобить его своим рассказом о происшедшем. Не исключено, что по доброте душевной этот джентльмен предложил ей крышу над головой, – предположил Енох.
– Нет, это был не глубокий старик, – прервал его мальчишка. – Джентльмен – молодой и миловидный. Он въехал во двор гостиницы на красивом сильном жеребце, который потом вдруг взбесился и сбросил его на землю.
– Закрой рот! – Морган сунул руку в карман и бросил мальчишке монету. – На, получи и убирайся к дьяволу!
Барни схватил монету и бегом припустился к двери, устремившись затем к шаткой лестнице, словно за ним гналась тысяча чертей.
– По крайней мере, мы теперь знаем, что она не в тюрьме, – продолжал Енох. – Я говорил тебе, что голова у нее хорошо соображает.
Морган угрюмо взглянул на него и ничего не сказал.
– Не надо судить девушку слишком строго. Она поступила так, как и следовало на ее месте.
– Правильно, черт возьми. Она не теряла времени зря, чтобы найти себе защиту со стороны подходящего джентльмена. К тому же, молодого и привлекательного.
– Но она искала защиты у тебя, – напомнил ему Енох. – Она умоляла тебя позволить ей остаться с тобой, невзирая на опасность. Но ты пожелал отправить ее в Корнуолл.
– Так разве там ей было бы хуже, чем со мной?
– Конечно, не хуже. Но раз уж нам не удалось добраться до Равенсклиффа, как мы планировали, она была вынуждена искать другой выход.
– Безусловно.
Морган провел рукой по ряду крючков в стене, снял свой плащ и надел его.
– Ты куда собрался? – спросил Енох.
– Я и так слишком засиделся в этой проклятой дыре.
– Благоразумнее было бы затаиться здесь еще на некоторое время.
– Мне нужно выйти.
Морган проверил, на месте ли его пистолет.
– По-моему, бессмысленно подвергать себя риску только из-за того, что мисс Дизайр нашла себе другого мужчину.
– Мои дела не имеют ничего общего с этим.
– Может быть, сейчас она вовсе и не с Уоррингтоном, – продолжал Енох, не испугавшись своего разгневанного друга. – Она могла давно уже ускользнуть от него и продолжать свой путь одна.
– Меня это не касается. – На губах у него появилась презрительная улыбка. – Да, красивая и смышленая девушка. Неплохо устроилась, стоило ей только избавиться от меня. Теперь ей не придется прятаться в развалившихся фермерских домах и спать на соломе. У нее не будет недостатка ни в мягкой постели, ни в джентльмене, с которым можно будет разделить эту постель.
– И все-таки ты без ума от нее, – вздохнул Енох и покачал головой. – Я уверял ее, что ты никогда не влюбишься. Оказывается, я ошибся. Ты любишь Дизайр. Только дурак не заметит этого.
– Никогда больше не произноси ее имени при мне.
Морган направился к двери.
– Я пойду с тобой, – спокойно сказал его друг.
– Оставайся здесь. Сегодня вечером мне не нужна чья-либо компания.
– В таком состоянии тебе лучше остаться здесь самому, чем в одиночестве бродить неизвестно где.
Бордель Кейт Клэффи располагался на одной из узких улочек Драри Лейн. Несмотря на внешне неприметный фасад дома, это было лучшее из подобных заведений во всем Лондоне.
Привратник, здоровяк в блестящем белом парике и алой атласной ливрее, сразу узнал Моргана и Еноха. Он поклонился, взял плащи и проводил из холла в роскошную приемную с зажженными свечами. После свержения правительства пуритан дела у Кейт шли очень успешно. Несомненно, значительную часть доходов она вкладывала в свой все более расширяющийся бизнес.
Эта комната должна была произвести впечатление на посетителей. Высокие потолки расписаны фресками. Двери и окна украшали тяжелые гардины из красного бархата с вышитым узором и золотой бахромой. Девушки Кейт и клиенты сидели на стульях с золочеными спинками и кушетках, обтянутых бургундским атласом и розовым Дамаском. По бокам огромного камина, отделанного розовым мрамором, располагались сверкающие зеркала высотой в человеческий рост.
Кейт спешила встретить новых посетителей. Когда она приблизилась к ним, Морган заметил в ее глазах легкое беспокойство. Хотя она, как обычно, обняла Моргана и приветливо улыбнулась Еноху, но настороженность не исчезала.
В свое время Кейт Клэффи была красавицей, сейчас же пополнела. На ней было атласное платье желтого цвета с глубоким вырезом, обнажавшим ее пышную, вздымающуюся грудь. От корсета до самого пола поверх атласа струилась прозрачная черная газовая ткань, заканчивающаяся сзади шлейфом. Кейт обмахивалась большим веером из черных и белых страусиных перьев.
– Вот и прелестная плутовка, моя любимая Кейт, – воскликнул Морган. – Рад видеть тебя. Ты прекрасно выглядишь. Похоже, твое заведение процветает.
– Да, сейчас дела идут неплохо. Теперь, когда не стало Кромвеля, псалмы вместе с их исполнителями не в почете. – Она с беспокойством перевела глаза вверх, на лестницу, которая вела в комнаты для интимных утех.
