— Даже если ты от кого-то отказываешься, это совсем не значит, будто они отказываются от тебя… — задумчиво, но так, словно продолжая прерванный разговор, сказал Алекс, откидываясь на спинку кресла.
Нимфа приподняла голову, просигналив пальцами.
— Да, твоя семья про тебя забыла, — усмехнулся альв. — Только меня-то отсюда никто не заберёт.
Девушка выпрямилась у него на коленях, освобождая обе руки, решительно откинула распущенные волосы за спину и зажестикулировала обеими ладонями. Росс внимательно следил за её порхающими движениями, не перебивая. Заговорил только после того как Ниар рубанула ладонью воздух, словно точку ставя.
— Спасибо, конечно, на добром слове, — усмехнулся Алекс, — но твоя вера в мои силы, кажется, несколько преувеличена. Я столько ошибок наделал. И продолжаю делать. Чаще всего как раз потому, что уверен, как и все остальные: лорды имеют право на всё. Мы Дети Семерых. Всех сразу, скопом. Поэтому хотим — мир переделываем, хотим — другим указываем, как жить. А чаще просто творим, что хотим.
Девушка нахмурилась, показав что-то короткое.
— А вот мне кажется, что я как раз слишком мало думаю, — отозвался Росс. — По сути же я и сейчас берусь других судить и за других решать. Кто мне на это дал право?
Снова тишина и только быстрое мелькание рук, таких белых, что они почти светились в темноте. Хотя, может быть, это были просто отблески огня в камине.
— Да, я ловлю преступников. Но походя разрушаю чужие жизни, понимаешь? Если бы мы не вычислили этого дварфа, то он сейчас всё ещё жил.
Ниар даже губу прикусила, досадливо хмурясь.
— Нет, я не беру на себя роль одного из Семерых. Не они решают, как нам поступить, а мы сами.
Девушка насмешливо вздёрнула брови. Этот жест можно было и без перевода понять: «Да неужели?». И, стиснув ладошками виски альва с такой силой, словно хотела мысли из его головы выдавить, поцеловала — долго, медленно, прочувствованно.
Алекс и не сопротивлялся. В конце концов, какая разница, кто и что за нас решает, если здесь и сейчас в твоём полном распоряжении горячие, словно сердце прямо в них бьётся, губы, прохладные ладони, сжимающие виски и доверчиво льнущая к тебе нимфа?
* * *
Господин Горх, кажется, начал уже всерьёз жалеть, что обратился к детективам. Кожи-то что? Ну, волкодава посадил рядом с чанами. Авось и прекратилось бы безобразие. А эти… То ночью прибегут о кислом молоке расспрашивать. То с самого утра пытают, у кого мастер кожи свои закупает. Никакого покоя, одни убытки и пользы не видать!
Правда, в этот раз инициатором визита к кожевнику стал Мастерс. Ещё только светать начало, как он уже ломился в дверь Каро. И оборотня совершенно не волновало, что в постель напарница легла всего три часа назад.
— Ты хочешь неделю за бумажками сидеть? — поинтересовался Рон и, не дожидаясь реакции теги, сам же себе и ответил. — Не хочешь. Вот и собирайся.
Вообще-то, перспектива зарыться в список лицензированных охотников всего Элизия и окрестностей действительно прельщала мало. И идея узнать через поставщика кож, откуда пришли тролльи шкуры, казалась здравой. Но не в семь же утра! Только переубедить оборотня не реальнее, чем до Луны дотянуться. Вот и пришлось сначала к Горху тащиться, а потом к неизвестному пока господину Гартару.
Выходя из кэба, Каро подумала, что надпись на папке стоило поменять. Она поименовала дело как: «О испорченных кожах». «О воняющих местах» ему бы подошло больше. Поставщик их заказчика обитал в том же районе, что и семейство Горха. Только с другого его края. Так вот, пахло тут гораздо хуже, чем в мастерской кожевенника. Но, ради справедливости стоит заметить, что лучше, чем на очистных сооружениях.
Да и ещё от видов деваться некуда. У Горха-то все материалы в чанах плавали — не хочешь, не заглядывай. А тут заскорузлые от крови, страшные шкуры, как бахромой украшенные лентами оставшейся плоти, грудами складировали под хлипкими навесами. И да, они жутко воняли. А как может пахнуть гниющее мясо? Впрочем, к этому запаху примешивалось и ещё что-то.
— Голубиный помет и известь, — невозмутимо пояснил дварф, попыхивающий трубочкой у ворот. — В супчике-то мы их дней десять мочим. Сначала скоблим, стал быть, потом сушим растянутыми, а далее в супец. Ну и дальше там.
Каро на это ничего не ответила. Теург очень занята была. Пыталась оставить выпитую чашку кофе в желудке, кашляя, давясь и старательно дыша в рукав.
— Дело понятное, — покивал Мастерс, местного амбре вообще, кажется, не чувствовавший. — Занятие неаппетитное и дурнопахнущее. Но ведь кому-то его делать надо? Верно я говорю, мастер Гартар?
— Верно-верно, — согласился дварф. — Ботинки-то, чай, все носят. Только, небось, думают, что они на деревьях навроде яблок растут. А вот ты мне скажи, парень, с чего ты взял, что я сам хозяин и есть?
— А кто ещё в разгар рабочего дня будет трубочку покуривать у ворот? — очаровательно осклабился оборотень. — Любого работника за такие-то дела немедленно под зад ногой пнут.
По мнению Курой до разгара рабочего дня ещё дожить стоило. Между прочим, служебное время теурга ещё и не наступило. Но у дварфов, видимо, имелось собственное мнение на этот счёт.
— Сметливый ты, как глянуть-то, — усмехнулся в густые, как у гусара, усы Гартар. — А чего вам, таким приметливым, от меня понадобилось? Не за кожами же приехали, верно?
— Верно-то верно, да не совсем. По поводу вашего товара расспросить хотели. Вы вот такую шкурку не встречали?
Мастерс протянул дварфу кусочек чего-то сморщенного, тёмно-коричневого и остро воняющего формалином. Мастер лоскут принял, помял его в пальцах, посмотрел на свет, понюхал и попробовал на зуб. Курой уставилась в низкое тяжёлое небо, наплевав на запах, дыша глубоко и ровно. Не нужно быть экспертом, чтобы понять: Рон всучил поставщику кусок тролльей дермы, трепетно хранимой Яте, но повреждённой при посещении экспертом полицейского управления.
— Это чья ж будет? — удивился дварф. — Никогда такой и не видел. А я-то в деле почитай сорок лет. До этого и отец мой, дед с прадедом.
— То есть, у вас подобной никогда не было? — уточнил Рон, не отвечая на вопрос.
Видимо, не хотел пугать хозяина раньше времени. А то напуганные дварфы они такие, и по башке дать могут. С испугу.
— Не, у нас такого не водится, — помотал круглой головой Гартар. — Иди по другим местам, парень.
— А если к вам такая шкура попала вместе с остальными? Заметили бы, что она отличается? — подала голос Каро, решившая, что падать в обморок от излишней брезгливости — это непрофессионально.
Да и вообще, Рон как-то подозрительно оборотисто взял дело в свои загребущие лапы, отодвинув напарницу за мужественную спину.
— Даже и не знаю, что ответить на это, дочка, — мастер приподнял колпак, продемонстрировав миру сияющую лысину. Которую и поскрёб озадаченно крепкими ногтями. — Вот так и тянет сказать, что, конечно, приметил бы. Но чего уж врать? Каждую кожу я сам не рассматриваю, а мастеровые могут и мимо пропустить. Нам-то что? Наше дело мездру[18] вычистить. А там пусть скупщики разбираются да сортируют. В чём проблема-то?
— А проблема в том, глубоко уважаемый мастер Гартар, что мы с вами сейчас будем пересматривать все ваши запасы в поисках похожего товара, — нежно пояснил Мастерс, ненавязчиво беря дфарфа за локоток.
— Да ты с какой горы рухнул-то, парень? — обалдел хозяин. — Знаешь, сколько их у меня?
— Можем заодно и посчитать, — улыбаясь во весь рот, закивал оборотень, — Поштучно.
— На это ни один день уйдёт! — попытался вразумить впавшего в слабоумие посетителя кожевенник.
— Всё лучше, чем бумажки перекладывать, — не согласился Рон.
Кстати, с этим замечанием Каро могла бы и поспорить. Идея найти стоматолога по спискам теургу казалась всё более заманчивой. Даже с учётом того, что на перебор шкур могли уйти дни, а на бумаги недели. Но листы не выглядели так отвратно. И не пахли. И не были измазаны кровью. А ещё на них не висели клочья мяса.
Останавливало только одно: Мастерс наверняка мужественно отодвинет её в сторону и начнёт проверять кожи сам. А вот за списки он точно засадит Каро, мило самоустранившись от столь многотрудного дела. Получалось, что иногда полезно промолчать, нежной барышней побыть, согласиться на не слишком приятное занятие.
— Знаешь что, господин хороший? — дварф, наконец, сообразил: от таких посетителей дешевле избавиться, чем вежливость проявлять. — Шёл бы ты отсюда по-хорошему. А не то я ребят кликну…
— Обязательно кликните, обязательно, — тоном заботливого доктора заверил его оборотень, целеустремлённо увлекая хозяина к навесам. — Они нам помогут нужное искать. Понимаете, уважаемый мастер Гартар, шкура-то это непростая. А я бы сказал, золотая. В смысле, что вы из-за неё на деньги попасть можете. Сняли-то её с тролля. Так что, придётся нам поискать. Уж не обессудьте…
