А если серьезно, то огромное тебе спецназовское спасибо, товарищ «второй машинист Петрович» — и за то, что остановился перекурить именно в этом месте, и за поистине ценнейшую информацию! Боюсь, что в отличие от тебя мы очень хорошо догадываемся о причине всех твоих нынешних проблем.
Потому что, скорее всего, это по нашей вине тебе пришлось поломать свой путевой (или как он там у вас называется) график. И это нас ищут неведомые «начальнички»… Но ты не переживай, Петрович, мы тебя не подставим, поскольку не собираемся доставлять им удовольствия личного с нами знакомства. Считай, что нас здесь уже нет и никогда не было!
Гравий под ногами вновь захрустел, однако теперь шаги удалялись — машинист-матерщинник и его собеседник уходили в сторону «хвоста» поезда. Пора и нам тоже куда-нибудь удалиться. Быстро и по-английски.
Хотя, конечно, хрен его знает, как там ихний английский SAS [14] удаляется.
Так же, как и мы, наверное..
— Давай! — Капитан хлопнул Штыря по спине, приказывая двигаться. — Ну, с богом. Пошли потихоньку.
Боец поднырнул под заранее отшпиленный от борта брезент и спустя миг был уже внизу, на грязных, пропитанных застарелым мазутом досках настила. Еще через секунду в борт легонько стукнули: осмотревшийся Штырь показывал, что мы тоже можем выходить. Вторым пошел Вовчик, затем капитан, принявший снаружи мою сумку и… многострадальный автомат. Ну не в кузове ж его бросать — тогда уж проще записку оставить: «Мы тут были, ФИО, звание, должность, дата, подпись». Я покинул кузов последним.
Мягко приземлившись на четвереньки, растянулся рядом с Сергеем и осторожно огляделся. Вроде тихо, да и Вовчик со Штырем, каждый около своего борта, грамотно контролируют пустынный периметр, но торчать во весь рост все равно не стоит.
— Штырь, вниз! — Выполняющий сегодня роль первопроходца боец в одно движение перевалился через борт и, негромко шебуршнув гравием, перекатился под платформу. Вовчик, уже без предупреждения, сиганул следом; затем, хоть и не так грациозно, спустились мы с капитаном и сумкой.
Прощай, паровоз, стучи колесами в Одессу без нас — мы, как говорил один исторический персонаж, наверняка по-прежнему весьма популярный в этом мире, «пойдем другим путем»… хотя и в том же направлении.
Добраться до замеченного из кузова здания было уже делом техники: напарники мне попались что надо, и сто метров открытого пространства мы преодолели красиво, как на учениях. Внутри огромного, площадью не в одну сотню метров помещения ничего интересного не было. Полуразобранный пассажирский вагон на оканчивающихся тупиком рельсах, кучи какого-то ржавого хлама по углам, подвесной кран под высоким потолком — и почти забытое за годы нашего доморощенного капитализма ощущение родной безалаберности, когда «все вокруг было народное, все вокруг ничье»…
Хорошее вроде бы место для засады или «пересиживания» облавы, только вот какая-то мысль никак не давала мне покоя, не увязывалась в сознании в единое целое. Что-то было неправильно, совсем не так, как должно было быть. Но вот что, я пока понять не мог…
— Глянь, коллега, — обозревающий окрестности через щель в стене капитан обернулся ко мне, — похоже, начинается.
Я «глянул» — снаружи и на самом деле произошли кое-какие изменения. Возле застывшего на путях поезда более не было безлюдно — в сторону тепловоза быстрым шагом, почти бегом, шли три человека. Двое из них, насколько я понимал, были теми самыми, уже заочно знакомыми нам, машинистами, а вот кто такой третий — я не знал, однако вел он себя явно как начальник — размахивал руками и, подталкивая работяг в спины, что-то говорил. Услышать, что именно, с такого расстояния, конечно, было нельзя, но, похоже, отчитывал мужиков за то, что они самовольно отлучились от тепловоза.
Машинисты покорно дотопали до локомотива и, взобравшись по лесенке наверх, скрылись в кабине. Спустя минуту над покатой крышей поднялось облако дыма, вдоль состава прошла короткая судорога и он медленно тронулся с места, постепенно разгоняясь все быстрее и быстрее… Опаньки! Ускользающая до сего момента мысль неожиданно оформилась, сложившись наконец во вполне четкую картинку… Я повернулся к Сергею:
— Надо уходить. Очень быстро. Хотя, наверное, уже поздно…
— Почему? — не понял капитан. — Из-за поезда? Ну, обидно, конечно, но…
— Сегодня среда, коллега, рабочий день, — на долгие объяснения не было времени, и я, продолжая говорить, лихорадочно расстегивал сумку, нашаривая внутри запасные обоймы к «Глоку» и принесенные из бункера гранаты, — а вокруг ни одного человека. Никто и не собирался осматривать поезд, нас просто хотели выманить наружу. Сюда выманить, Сережа!
— Они что — знали, что мы на этом поезде? — Профессионализм все-таки взял верх над недоверием, и в руках капитана появился «Кипарис». «Въехавшие в тему» ребята тоже вытащили оружие.
— Может, и знали, а может, только предполагали, — бросив полный сожаления взгляд на бесполезный «Штурмгевер», я запихнул в карманы парочку гранат и кивнул «альфовцам» на три оставшиеся: «берите, мол». — Решили загонять сюда все ночные транзитные через Винницу составы и наблюдать. Чтобы понять, что мы постараемся скрыться перед досмотром поезда, не надо быть гением.
— Но как?! — Капитан уже поверил мне и подобрался, готовясь к бою, однако по инерции еще продолжал сомневаться.
— Да откуда мне знать? Может, у них там куча скрытых камер вокруг «Вервольфа», или кто-то видел нас с ментами на дороге, или потом, когда мы через пригород шли… не знаю. — Я засунул «Глок» за ремень и теперь пытался припомнить, нет ли в сумке еще чего-то, что может понадобиться в ближайшее время. — Может быть, тут тотальная слежка!
— Или спутник над бункером постоянно висит, — не то всерьез, не то шутя вставил Вовчик, опуская сектор предохранителя трофейного АКСУ на автоматический огонь. — Если б у дедушки Сталина были такие технологии, жить нам сейчас во Всемирном Совке от Антарктиды до Арктики. Товарищ майор дело говорит, переиграли нас…
И словно в ответ на его пессимистическое заявление снаружи донесся искаженный громкоговорителем голос:
_- Внимание!_Территория_окружена._Мы_знаем,_что_вы_здесь._И_мы_знаем,_кто_вы_и_откуда._Вы_нужны_нам,_живыми._Предлагаем_выходить_по_одному,_держа_оружие_над_головой_на_вытянутых_руках._Вам_будет_гарантировано_нормальное_отношение_и_непредвзятое_расследование._За_вами…_
Едва слышный, на самом пределе чувствительности человеческого уха, шорох, донесшийся откуда-то со стороны старого вагона, мы со Штырем уловили одновременно, так что окончание последней фразы навсегда осталось для нас секретом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
