Есть. Теперь нужно лишь найти подходящий поворот, перед которым поезд будет вынужден притормозить, затаиться в придорожных кустах — и ждать. Минуту, две, десять, час или же всю ночь — не имеет значения. Главное дождаться, а там — как повезет. Такое уж у меня на сей раз боезадание — с поездами связанное.
«Постой, паровоз…»
Нам повезло. Видать, проказница фортуна, довольно зло пошутившая с нами на пригородном шоссе, вновь решила повернуться к «спецам» своим смазливым личиком — вторым по счету прогрохотавшим мимо нас транзитным составом оказался длиннющий товарняк. Пропустив тепловоз и несколько товарных вагонов, мы без особых проблем заскочили на одну из нескольких открытых платформ, на каждой из которых стояло по два новеньких тентованных ЗИЛа. Посадка прошла благополучно, безо всяких драматичных «побелевших от напряжения пальцев, ржавых поручней и выбивающего слезы ветра».
С грузом нам вообще повезло: недолго думая мы забрались в кузов одного из автомобилей и с комфортом разместились внутри. До ближайшей остановки мы были почти в безопасности: обыскивать машины на ходу никто не будет, да и снаружи нас теперь не увидишь — можно даже фонарь зажечь. Шумновато, конечно, — кто ездил хоть раз на открытой платформе несущегося товарняка, знает, о чем я, — но тут уж ничего не поделаешь. Дареному коню, как известно…
Куда направляется состав, мы не знали, хотя некоторые догадки у меня были: тепловоз, судя по надписи на борту, принадлежал к котовскому депо Одесской железной дороги. Кроме того, как я успел заметить, часть платформ была занята здоровенными двадцати футовыми морскими контейнерами, предназначенными, насколько я знал, для дальнейшей погрузки на сухогрузы.
Значит, состав скорее всего идет под разгрузку или в Одесский порт, или куда-нибудь в сторону Крыма. Чем нам это может помочь, я понятия не имел, однако с капитаном своими наблюдениями поделился — оказалось, что контейнеры он тоже заметил и пришел к такому же выводу.
Более чем насыщенный событиями день наконец закончился под стук железнодорожных колес и протяжные гудки встречных составов, и мы приняли единственно верное в данной ситуации решение — плюнуть на все неразрешенные загадки и грядущие проблемы и завалиться спать. Отдохнуть в любом случае было нужно — завтрашний, точнее, уже сегодняшний, день тоже не сулил ничего хорошего. Да и поспать особо вряд ли удастся — светает летом рано и до рассвета нужно будет уже что-нибудь решить.
Претворять в жизнь столь милый спецназовскому сердцу процесс, коим всегда является сон, решили здесь же, в кузове, разделив остаток короткой летней ночи на дежурства.
Первым изъявил желание подежурить Вовчик. Прихватив с собой «Кипарис» с накрученным пэбээсом и бельгийский «ночник», он убыл на «боевой пост» наружу — обзор из кузова был никакой.
Штырь почти сразу же завалился на идущую вдоль борта лавку и мгновенно уснул, не обращая ни малейшего внимания на грохот несущегося поезда, а мы с капитаном уселись в сторонке перекурить — спать, несмотря на все мои вышеизложенные инсинуации (впрочем, на сей раз — не скорбные) по поводу хронического, как алкоголизм, недосыпа, пока совершенно не хотелось. Да и поговорить было о чем — мой напарник-коллега, похоже, созрел наконец для вдумчивого общения… Пару минут просто сидели, вслушиваясь в ритмичный перестук колесных пар и словно не решаясь начать разговор, затем я, пододвинувшись поближе — так, чтобы можно было разговаривать, не перекрикивая грохот и скрип раскачивающейся на стыках платформы, — спросил:
— Ну и как тебе все это? Выяснять, веришь ли ты мне, теперь, я так понимаю, смысла нет?
— Нет… — Сигарета вспыхнула, на краткий миг вырвав из темноты его лицо. — С ума сойти можно, до сих пор поверить не могу! Параллельный мир, Советский Союз образца две тыщи четвертого… голова кругом идет. Неужели это возможно?!
— Сейчас самое время завернуть что-нибудь насчет «хочется проснуться и понять, что это был страшный сон», а мне, естественно, спросить: «Ты в порядке? Помощь нужна?» — усмехнулся я и продолжил: — Только это не кино, Серега, не новый блокбастер. Чем быстрее мы все это поймем — тем лучше, понимаешь?
Несколько секунд мы размеренно поглощали никотин, затем капитан все-таки ответил:
— Да понимаю я, понимаю! Просто… Ну как тебе сказать, коллега… Знаешь ведь, как бывает: кажется, вроде все на свете повидал, ничему не удивишься, под смертью сто раз ходил, а тут — раз! — и оказывается, что ни хрена и не видел. Как-то оно все… ну, неправильно, что ли… ненормально. — Он вздохнул, не зная, как поточнее выразить свою мысль. — Глупо, конечно, звучит, я понимаю — спецназ, «Альфа», вроде бы ко всему готовился, — а сейчас… ну, не знаю, как себя вести, что ли… К такому, — махнул он огоньком сигареты куда-то за брезентовый верх машины, — меня уж точно не готовили, понимаешь?
Сергей замолчал, видимо подбирая слова; я не встревал, кажется начиная потихоньку понимать, к чему он клонит.
— Нет, ты не подумай, это не какой-нибудь там страх. Я и самолеты захваченные освобождал, и здания. На Кавказе был, как-то даже «пояс шахида», уже на боевой взвод поставленный, полчаса в руках держал, пока наши спецы в схеме его разбирались да как обезвредить решали… но там все как раз понятно было — заложники, приказ, боевая задача, допустимый риск… враг, наконец! И своя земля, которую ты защищать обязан. А здесь… здесь все чужое, даже сам этот мир… Мне здесь вроде как делать нечего, понимаешь? Некого освобождать, нечего захватывать… А другому меня как-то и не учили. Тебе, коллега, наверное, проще — у вас специфика по определению иная. Разные мы с тобой, майор… — Затушив и выбросив окурок, капитан замолчал.
Что ж, похоже, я угадал. Он прав — мы с ним разные. Да, боевые братья, спецназеры до мозга костей, «псы войны»… вот только из разных стай и псарен!
Он — волкодав, в первую очередь — охранник и защитник, а я… А я, собственно, волк и есть. Его учили защищать и освобождать — заложников, здания, транспорт, а меня — наоборот.
Я — офицер диверсионного спецназа, вероломный захватчик плацдармов и стратегических объектов в тылу врага, разрушитель по сути своей или же, если отбросить красивые слова и назвать мою специальность своим именем, — тот самый террорист, с которым неплохой парень капитан Серега как раз и призван бороться.
И в другом он, как ни крути, тоже прав: диверсионному спецназу нечего делать в своей стране и меня действительно готовили «работать» на территории противника; на знакомой лишь по картам да спутниковым фотоснимкам, а зачастую — и вовсе неизвестной, местности. И раскинувшаяся за брезентовой стеной нашего временного убежища страна — не моя страна. Так-то вот…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
