И в другом он, как ни крути, тоже прав: диверсионному спецназу нечего делать в своей стране и меня действительно готовили «работать» на территории противника; на знакомой лишь по картам да спутниковым фотоснимкам, а зачастую — и вовсе неизвестной, местности. И раскинувшаяся за брезентовой стеной нашего временного убежища страна — не моя страна. Так-то вот…
— Ладно, коллега, я понял, — постаравшись придать голосу ту уверенность, что сам, увы, не ощущал, я на ощупь хлопнул капитана по плечу. — Не бери в голову, все равно одно дело делаем… — И, чуть подумав, уточнил: — Твое дело, кстати! Жизни спасаем аж в двух мирах, заметь! Так что считай себя на задании по спасению заложников… на территории противника, — лихо объединив обе наши несходные боевые специализации, подвел я итог.
И поспешил на всякий случай сменить тему.
— А вообще, лирика все это, капитан, — хотел было добавить про «сентенции» (вот привязалось же словечко!), но передумал. — Вы ведь тоже не только заложников освобождать обучены. Так что не такие уж мы и разные, коллега! Все равно одного поля ягодки. Давай-ка лучше подумаем, что и как нам дальше делать.
— Давай, — согласился капитан и неожиданно спросил: — А все-таки интересно, что тут произошло? Как думаешь? У них, как я понял, путч девяносто первого не провалился, как у нас, и все осталось по-старому, так? Книжку, что Вовчик в «тачке» нарыл, видел? Я успел оглавление просмотреть — там все про ошибочную линию партии, недальновидность Горбачева, разжигание иностранными спецслужбами межнациональной розни, прозападные веяния и прочая чушь.
Я кивнул и сам себе усмехнулся: в темноте Сергей этого все равно видеть не мог.
— Да, все так, только… есть одно но, коллега. — Я помолчал, пытаясь поточнее сформулировать свою мысль. — Как я понимаю, до конца восьмидесятых и у нас, и у них все шло более-менее одинаково. Может, и различалось в мелочах, но стратегически наши истории полностью совпадали. А вот затем… Вот ты август девяносто первого хорошо помнишь? Должен помнить, мы ж тогда уже оба с тобой служили?
— Ну? — Голос Сергея на удивление напрягся — похоже, упомянутый мной месяц он помнил не понаслышке.
— Я даже не про осаду Белого дома как таковую, не про так и не отданный — вам, кстати, не отданный! — приказ на штурм, не про танки на улицах и идиотский ГКЧП, я про настроения народа, про то, что в республиках творилось, про освещение в прессе — помнишь? Вот скажи: даже если бы ваши тогда на захват двинули, депутатов разогнали да Бориса арестовали, смогли бы коммунисты реально власть удержать? И все, что тогда в стране творилось, назад повернуть? Даже если бы настоящие репрессии пошли? Смогли бы?
Капитан ответил не сразу — обдумывал: — Знаешь, я ведь там был. И ждал того самого приказа… Наша штурмовая группа должна была через один из служебных выходов заходить, с подземного уровня. Так что помню — и, поверь, очень хорошо помню. А насчет остального… Наверное, ты прав — не смогли. Слишком все серьезно было — не там, на баррикадах, а вообще серьезно… Надо было или всю страну кровью залить или… смириться и попытаться как-то иначе. Да и то, пожалуй, я гарантии бы не дал. Если хотя бы на год раньше…
— Вот то-то и оно, Серега, то-то и оно! А они — смогли. Есть что-то, чего мы не знаем; что-то, что пошло совсем не так, как у нас, понимаешь? Что-то тут произошло в том августе, голову даю, произошло…
— Ты что имеешь в виду? — с искренним интересом спросил он.
— Не знаю, капитан, но чувствую, что неспроста наши миры именно с этого момента разошлись… И вот что я еще думаю: как бы это с нашим заданием связано не оказалось.
— В смысле? Ты что, этот, как его — Маятник — в виду имеешь?
— Да понятия, коллега, не имею… А ты молодец, капитан, смотри-ка, прямо на лету схватил! И что самое смешное, я сам об этом и не думал — так, крутились какие-то мыслишки неоформленные… молодец! Ладно, хватит об этом — пока совсем не запутались. Как думаешь, сходить когда будем?
— А х… его знает! — честно ответил Сергей. — Если по-умному, так надо бы затемно отсюда сдернуть. А ежели у них тут на самом деле такой… сталинизм и нас серьезно ищут, то все поезда, через Винницу проходившие, рано или поздно проверять станут. Хотя будет здорово смешно, если нам никуда уезжать и не надо было… — Последняя мысль, видимо, волновала его уже давно: — Слушай, майор, а ты никак без карты обойтись не можешь? Тебя ж наверняка тоже учили любые карты с первого взгляда запоминать, а?
Последнее «а» мне понравилось — очень трогательно вышло. Кстати, интересная мысль, аж стыдно, что я сам до нее не дошел. Хм, а действительно, чего я вдруг на этих топографических пособиях зациклился? Может, все и вправду проще — представлю себе карту Украины и… глядишь, что и получится. Так, сон, похоже, откладывается…
— Нет, тебе виднее, конечно, — по-своему истолковав мое молчание, добавил капитан. — Просто я подумал…
— Ты хорошо подумал, Серега, — негромко пробормотал я, вызывая в памяти знакомый еще со школьной скамьи знакомый контур Союза и пытаясь вычленить из него одну из бывших братских республик, равную по площади скольким-то там (точно не помню) Фракциям и Германиям вместе взятым. — А вот я — дурак. Мог бы и сам додуматься.
Капитан полыценно засопел, судя по звуку, усаживаясь поудобнее, а я продолжил свой мозговой штурм. Карты-то запоминать меня, конечно, учили и воспроизводить их потом по памяти тоже, только это, как правило, не касалось целого государства.
Нет, Украину (или, как она называлась здесь — «Украинскую Советскую Социалистическую Республику») я себе конечно же хорошо представлял. И расположение основных городов тоже — по крайней мере, Киев с Донецком или Одессу со Львовом местами бы не перепутал, но… Сейчас-то мне нужна исключительно точность — общими представлениями тут, боюсь, не отделаешься. Или… (Я замер, боясь спугнуть неплохую, вроде бы, мысль.) или попытаться определить сначала район поисков в целом? А ну-ка…
Представив себе знакомые (бывал, и не раз) контуры Крымского полуострова, я медленно двинулся вдоль береговой линии… Севастополь, если взглянем направо — там у нас будет Ялта, что там дальше? Феодосия, кажется… А если пойдем налево — то Евпатория, так? Так. Поехали дальше, на материковую часть. Мелкие города оставим, сосредоточимся на крупных — с этой стороны у нас (то есть «у них, у украинцев» — оставим имперские амбиции, мы же не Северо-Американские Штаты) будет Одесса, с другой — Керчь… Молдову оставим по левую руку, а вино они здорово делают, и девчонки у них ничего… — Стоп, не отвлекаться, назад, спецназ, ты на задании!.. Западная Украина, поворот вдоль белорусской границы вправо, печально известная Припять, по Днепру немного вверх и вправо… Вот и родная граница с Россией, «опускаемся» к Харькову, едем дальше. Азовское море… Так, контур есть! Теперь — внутренние регионы, крупные реки, города… Вот и родная Винница… Вроде бы все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
