Тем временем Чжу Ба-цзе изловчился и изо всех сил хватил граблями деву-оборотня. Но, увы! На ее месте теперь лежал расшитый башмачок.
– Эх вы, дурачье! – вскричал Сунь У-кун, глядя на башмачок. – Вам бы надо было сторожить наставника! Кто вас звал сюда?! Что вы натворили?
– Ну что, Ша-сэн? – торжествующе сказал Чжу Ба-цзе. – Говорил я, что не надо соваться! На эту обезьяну никогда не угодишь! Мы помогли ему расправиться с оборотнем, а он еще ругается!
– Хороша помощь! – воскликнул Сунь У-кун с досадой. – Эта ведьма сыграла точно такую же шутку еще вчера, когда я бился с ней, и я попался на ее удочку. Не знаю, что там с наставником, ведь вы оставили его одного. Давайте поспешим к нему! Все трое помчались обратно, но учителя и след простыл. Вместе с ним пропали поклажа и белый конь.
Чжу Ба-цзе заметался из стороны в сторону. Ша-сэн бегал за ним и всюду искал наставника. Великий Мудрец Сунь У-кун тоже был взволнован и раздосадован. Вдруг он заметил обрывок поводьев на краю дороги. Он поднял его, и слезы неудержимым потоком хлынули из его глаз.
– О наставник! – громко зарыдал он. – Когда я уходил, были здесь и всадник и конь, а вернулся – нашел лишь обрывки поводьев!
Получилось так, как сказано в одном стихотворении:
Я коня вспоминаю,Лишь только увижу седло.О любимой рыдаю –Оттого на душе тяжело!
Неожиданно Чжу Ба-цзе захохотал.
– Ну и негодяй же ты! – возмутился Сунь У-кун. – Опять небось вздумал отправиться к своим родственникам?
Продолжая смеяться, Чжу Ба-цзе стал объяснять.
– Не в этом дело, братец! – проговорил он. – Я уверен, что ведьма опять уволокла наставника в свою пещеру. Мне вспомнилась поговорка: «Нет дела, которое бы не вышло на третий раз». Ты уже два раза побывал в пещере, придется и в третий раз пролезть туда. И я ручаюсь, что теперь тебя ждет удача.
Сунь У-кун вытер слезы.
– Что поделаешь? – вздохнул он. – Сейчас не время думать о себе. Придется снова лезть в пещеру. Теперь нет ни поклажи, ни коня, и всем нужно будет охранять лишь выход из пещеры.
Великий Мудрец тут же повернулся и прыгнул через отверстие вниз. Ну и молодец! На этот раз он решил появиться в пещере в своем первоначальном облике.
Вот послушайте:
Он с малолетстваВыглядел чудно:Глаза, как щелки,Обезьяньи щеки,Но было с детских летЕму даноВозвышенное сердце,Ум глубокий.Глаза сверкаютЗолотым огнем.Лоб разделенШирокой седловиной.Он весь покрытКолючею щетиной,Как будто иглыВыросли на нем.Пугает недругаЕго наряд:На бедрахЮбка из тигровой шкуры,На поясеСверкают и гремятПодвески,Амулеты и фигуры.Когда в лазурьВзмывает он легко,Туманы таютИ редеют тучи,А лишь нырнет онВ море глубоко,Как сотни волнВздымаются все круче.И он привыкДержать двумя руками,Разя врага,Кидаясь в грозный бой,Железный,С золотыми ободками,Губительный,Всесильный посох свой.Во всеоружьеСил своих чудесныхС князьями высших сферОн начал воевать.И он один погналВеликую их рать –Сто восемь тысячВоевод небесных!Но Буддою святымОбузданный воитель,Тогда-то получил онНаконецВысокий чин:«Возвышенный мудрец,Всех обезьяньих царствПравитель и властитель».Храня наставникаНа западном пути,Он вместе с нимСтремится обрестиСвятые книги –Клад старинной веры,И он на облакеСлетел на дно пещеры,Чтоб Сюань-цзанаОт беды спасти.
Покинув облако, Сунь У-кун прыгнул прямо к тому месту, где было жилье девы-оборотня. Входные ворота, однако, оказались запертыми, и Сунь У-кун разнес их своим посохом. Теперь путь был свободен. Сунь У-кун огляделся. Вокруг было тихо и безлюдно. На восточной веранде тоже никого не было. Из цветочной беседки исчезли куда-то все столы и стулья, а также разная утварь и безделушки.
Как вы помните, пещера занимала по окружности более трехсот ли, и у оборотня здесь было видимо-невидимо всяких потайных логовищ. Когда дева-оборотень в первый раз похитила Танского монаха, она доставила его на это место. Теперь же, опасаясь как бы Сунь У-кун вновь не отыскал его, она сразу же переселилась, но куда – этого Великий Мудрец не знал. От досады и негодования он стал топать ногами и колотить себя в грудь.
– Наставник! Откликнись! – закричал он во всю глотку.
Никто не отзывался.
– Бедный мой учитель, что за несчастная твоя судьба, видно, на беду свою отправился ты за священными книгами! Почему ты не откликаешься? Где же мне искать тебя?
Сунь У-кун уже потерял всякую надежду и впал в отчаяние, но в этот момент до него донесся легкий аромат. Сунь У-куна сразу же осенило: «Видно, там кто-то есть», – подумал он, оглянувшись.
Он быстро повернул назад, держа посох наготове. Но всюду было тихо и спокойно. Неожиданно внимание его привлекла постройка из трех комнат, обращенных на север. Внутри стоял лакированный столик с украшением в виде дракона с разинутой пастью, предназначенный для жертвоприношений. На столике была золотая курильница, из которой шел ароматный дым. На стене висела табличка с золотыми иероглифами. Вот что на ней было написано: «Место для достопочтенного отца небесного князя Ли!». Немного пониже стояла другая табличка с надписью: «Место для уважаемого старшего брата Ночжа».
Увидев таблички, Сунь У-кун очень обрадовался, не стал больше искать ни деву-оборотня, ни Танского монаха, превратил свой посох в иголку, засунул ее в ухо, взял в обе руки таблички и курильницу, вернулся к своему облачку и направился прямо к выходу. Подлетев к отверстию, служившему выходом из пещеры, он стал смеяться.
Чжу Ба-цзе и Ша-сэн, услышав голос Сунь У-куна, освободили проход в отверстии.
– Ты чего радуешься, братец? – спросили они в один голос. – Уж не выручил ли ты наставника из беды?
– А нам и незачем его спасать! – отвечал Сунь У-кун. – Потребуем его у этой таблички.
– Братец! Ведь табличка не оборотень, – удивился Чжу Ба-цзе, – она даже говорить не умеет. Как же можно требовать, чтобы она вернула нам наставника?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
