Я глубоко уважал Александра Ивановича, знал его благородство, любовь к войскам, знание людей и его огромный служебный опыт, и тотчас же заверил, что все сделаю, дабы штаб успешно выполнял предстоявшую ему задачу по мобилизации и отправке на Дальний Восток войск, предназначенных к участию в международной экспедиции для подавления боксерского движения в Китае.
Через несколько дней графа увезли за границу, уехал и генерал-майор Протопопов, и я вступил в исправление должности начальника штаба Одесского военного округа. До прибытия помощника командующего войсками генерала от кавалерии Дохтурова во временное командование войсками вступил генерал Дукмасов.
К счастью для дела, это продолжалось недолго. Когда прибыл генерал Дохтуров, генерал Дукмасов по телеграфу донес в Петербург, что он, как старший в чине, не может сдать округ младшему и до нового указания будет продолжать командовать войсками. В ответ пришла телеграмма военного министра об отозвании его с назначением членом военного совета.
Такова была обстановка в Одессе, когда 25 мая пришла телеграмма о мобилизации 4-й стрелковой бригады[107] с 4-м стрелковым артиллерийским дивизионом[108] для отправления на Дальний Восток, и с этого дня началась непрерывная работа по отправке войск. Через Одессу-порт прошли, помимо 4-й стрелковой бригады: а) все, сформированные в округах Европейской России третьи батальоны полков Восточно-Сибирских стрелковых бригад,[109] из них четыре батальона были сформированы из войск Одесского военного округа. По приказанию командующего войсками на их формирование были выделены исключительно люди, состоявшие в стрелках 1-го разряда; б) 5-я стрелковая бригада со своей артиллерией;[110] в) сформированный в округе батальон Порт-Артурского крепостного пехотного полка;[111] г) госпитали и санитарный персонал и д) артиллерийское и интендантское довольствие.
По прибытии в Одессу войска грузились на пароходы Добровольного флота[112] Русского общества пароходства и торговли[113] и на зафрахтованные контр-агентом Радау, который прекрасно выполнил взятые на себя обязательства. Только один из зафрахтованных им пароходов, «Норд Америка», не был допущен комиссией, принимавшей пароходы. На запрос Радау, почему отказываются принять «Норд Америку», которая была специально построена для перевозки эмигрантов в Северную и Южную Америку, комиссия указала на то, что в трюмах темно.
– Если только это, – ответил Радау, – то прошу три дня.
И в три дня, при помощи мастерских Добровольного флота, были просверлены борта во всех трех трюмах и вставлены иллюминаторы, после чего пароход был принят и взял на себя один из стрелковых полков.
Руководившая всеми перевозками и фрахтованием судов комиссия в Петербурге вдруг признала условия Радау невыгодными для казны, освободила его от дальнейшей поставки судов и объявила, что сама будет фрахтовать суда, и вслед затем уведомила, что из Англии прибудут два парохода – «Пинксвей» и «Сити-оф-Бомбей», которые подлежат немедленной нагрузке и отправке, так как за каждый день простоя, по условию, придется платить по 1500 рублей сталейных денег.
По прибытии в Одессу суда были подробно осмотрены командиром порта генерал-майором по адмиралтейству Перелешиным, который донес, что «Пинксвей» сравнительно в удовлетворительном состоянии, а «Сити-оф-Бомбей» в таком плохом, что без основательного ремонта он не позволит его выпустить в море.
Петербургская комиссия настаивала на немедленной отправке обоих; генерал-майор Перелешин оставался при своем решении. Не знаю, чем кончилось бы дело, но, к счастью, компания англичан, которой принадлежали эти пароходы, получив акт осмотра их, сама телеграфировала в Одессу, что просит произвести весь ремонт за счет компании. «Сити-оф-Бомбей» чинился шесть недель.
Стоимость перевозки на пароходах Добровольного флота и Русского общества пароходства и торговли, получавших ссуду от казны, была: офицера 500 рублей, солдата 90 рублей, пуд груза 90 копеек. На зафрахтованных Радау пароходах: офицера 600, солдата 130, пуд груза 1 рубль 20 копеек. По заключенному же Петербургской комиссией условию за каждого офицера 650, солдата 150, за пуд груза 2 рубля. Довольствие офицеров состояло: утром чай или кофе с хлебом и маслом; завтрак из двух блюд, из них одно мясное; обед из четырех блюд, из них два мясных; вечером чай, хлеб и масло, для солдат морское довольствие по 40 копеек в день на человека, из них шесть копеек – стоимость чарки водки, которая натурой не выдавалась, a по прибытии в порт назначения, при спуске с парохода, морской офицер каждому солдату выдавал деньгами стоимость водки за все дни переезда, в среднем 2 рубля 40 копеек.
В виду продолжительности переезда (40–42 дня), войска располагались с таким расчетом, чтобы на каждого солдата было не менее одной кубической сажени воздуха. Каждому выдавался морской костюм: белая рубашка, вязаная куртка, белые штаны и белые туфли. Оружие складывалось в ящиках и трюмах, и через проливы проходили как торговые суда под коммерческим флагом.
Пароходы Добровольного флота: «Саратов», «Москва», «Херсон», «Владимир», «Кострома», «Казань», и пароходы, зафрахтованные Радау, принимали каждый по стрелковому полку – 35 офицеров, 1856 нижних чинов. Пароходы Русского общества пароходства и торговли – несколько меньше и 50–80 тысяч пудов груза.
Отправка войск Одесского гарнизона и простоявших несколько дней в пехотном лагере полков 5-й стрелковой бригады происходила весьма торжественно. Перед посадкой каждый полк выстраивался на Куликовом поле. Духовенство служило напутственный молебен, причем священники произносили воинственные речи, благословляя войска на крестовый поход против язычников. Городской голова приветствовал полки от имени 500 тысяч жителей города Одессы, а полки 4-й стрелковой бригады, расквартированные в Одессе, кроме того, благословил иконами. В полках, проходивших прямо со станции железной дороги на пароход, молебен служили на палубе, перед выходом в море.
Все посадки происходили в большом порядке, ни в чем ни разу не было задержки, хотя иногда и были отдельные инциденты, ставившие штаб в очень трудное положение. Так, телеграфируя начальнику специального артиллерийского сбора в Тирасполь о мобилизации 4-го стрелкового артиллерийского дивизиона, я подробно указал, что мобилизация должна быть произведена в лагере, куда и направлены все укомплектования и имущество, и только окончательно готовый дивизион будет перевезен в Одессу. Каково же было мое удивление, когда на другое утро ко мне вошел начальник специального артиллерийского сбора генерал-лейтенант Гофман и торжествующе заявил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
