В самой Одессе выпал такой глубокий снег, что всякая езда прекратилась. Чтобы пробраться в порт, я шел местами по грудь в снегу. Сани за командующим войсками добрались до порта лишь при помощи всех находившихся при доме полевых жандармов[117] и казаков 8-го Донского казачьего полка.
Вслед за «Вилль-де-Таматавой» стали прибывать и другие пароходы, в том числе такие громады как «Батавия», «Корея» и «Монголия» Русско-китайского общества. На «Батавии» прибыли 2800 человек и 500 000 пудов груза, на «Корее» и «Монголии» – по 2400 человек и по 400 000 пудов груза.
В половине января 1901 года обратная перевозка войск была закончена.
Дежурным генералом я пробыл до конца 1903 года. За это время мне пришлось выполнять ряд отдельных поручений, из которых опишу следующие.
Летом 1901 года мне было поручено обследовать Дунай от устьев его до Будапешта и проверить, насколько были справедливы дошедшие до нас слухи о тайном содержании Румынией военной флотилии в Галаце.
По Берлинскому трактату Дунай, особенно его низовья, был объявлен нейтральным и состоял в ведении международной комиссии, которая наблюдала за исполнением постановлений и во многом облегчала плавание по Дунаю спрямлением его русла.
Главным препятствием к правильному судоходству по Дунаю служила Железная гряда в районе Орсовы Базиаша, преграждавшая течение реки и вынуждавшая дважды перегружать товары на мелко сидящие пароходы, которые с опасностью преодолевали гряду.
В девяностых годах образовалась австрийская акционерная компания, которая решила гряду прорвать и провести во всю ее длину канал, чтобы сделать возможным плавание больших пароходов вверх и вниз без перегрузки.
После многих неудачных опытов, стоивших жизни многим предпринимателям и сотням людей, причем на место погибших тотчас же являлись новые, удалось наконец прорвать гряду и соорудить вдоль середины реки канал, огражденный каменными стенами, три с половиной километра длины и такой ширины, что два парохода могли бы разойтись. Непременным условием прохождения через канал являлось обязательное приглашение лоцмана компании, который и проводил пароход. Встреча судов и их расхождение в канале не допускались. За прохождение через канал пароход уплачивал 600 флоринов с правом провести на буксире три баржи.
Время прохождения 12–15 минут.
Словоохотливый лоцман сообщил мне все эти сведения и закончил свой рассказ словами:
– Один Бог знает, сколько тут погибло людей. Один предприниматель, предложивший новый способ взрыва, подошел к гряде на большом плоту, на котором с ним помещалось 40 человек, произвел взрыв, но от взрыва и сам погиб со всеми людьми. Тут же объявился новый предприниматель, который предложил компании повторить опыт – и тоже погиб.
Тем не менее благодаря непреклонной настойчивости руководителей дела и постоянному повышению платы, предприятие было доведено до успешного конца, Дунай был побежден и пароходы плавают по нем беспрепятственно.
Стоимость работ составила 18 миллионов флоринов. Все собранные на месте и проверенные в Вене сведения подтвердили, что в Галаце у Румынии тайно содержится несколько канонерских лодок, вооруженных каждая орудием тяжелого калибра. В Вене же я узнал, что в Германии решено соединить Немецкое (Балтийское. – Примеч. ред.) море с Черным – водным путем через Эльбу – Дунай и, пока что будет готов водный путь, построено 10 разборных, приспособленных для перевозки по железным дорогам, судов.
В Вене удалось подобрать целую литературу по Дунайскому вопросу, которую я вместе со своим отчетом и представил начальнику штаба округа. В заключение отчета о поездке обратил особенное внимание на два обстоятельства:
1. На несоответствие обстановке выработанного в штабе округа проекта, в случае открытия военных действий, занятия и защиты низовьев (гирл) Дуная охотничьими командами. Простая справка из истории всех наших войн с турками указывала на выдающуюся роль, которую всегда играла наша флотилия во всех действиях на Дунае – так было при штурме Измаила, при штурме Силистрии, так пенил воды Дуная еще великий князь Святослав, воевавший с болгарами, и как сильно чувствовалось отсутствие дунайской флотилии в войну 1877–1878 годах.
И успешная оборона низовьев Дуная, и сохранение их настоятельно требовало воссоздания дунайский флотилии.
2. На необходимость сохранения Черноморско-Дунайского пароходного общества, как единственного поддерживавшего пароходное сообщение Одессы с нашими Дунайскими портами.
Черноморско-Дунайское общество владело несколькими большими, вполне отвечавшими своему назначению пароходами и получало от казны субсидию 500 000 рублей в год.
Во главе правления общества стоял некто Львов, известный ранее журналист под псевдонимом «Русский странник». Правление стоило обществу 510 000 рублей в год, и все его заботы главным образом сводились к тому, чтобы обеспечить содержание правления. Угодные правлению капитаны получали грузы, неугодным в таковых отказывалось, хотя грузы лежали тут же на пристанях у всех на виду. Так было с капитаном «России», на котором я совершал свою поездку. Было больно видеть убогое оборудование наших пристаней, особенно по сравнению с румынскими.
Тем не менее было необходимо общество поддержать, но, прежде чем возобновить субсидию, подробно обревизовать общество и во главе его поставить соответствующее лицо.
Весной 1903 года в Одессе впервые проявилось в крупных размерах выступление рабочих.
В те годы в Департаменте государственной полиции[118] увлекались теорией Зубатова,[119] рассчитывавшего перевести требования рабочих из плоскости борьбы политической в плоскость борьбы экономической с работодателями для улучшения их материального быта.
Года за полтора до описываемых мною событий в Одессе объявился некий Шаевич, который и занялся организацией рабочих, установил ежемесячные взносы в рабочие кассы. К нему примкнули все рабочие Одесского порта, матросы Добровольного флота и Русского общества пароходства и торговли, а затем и рабочие всех крупных заводов Одессы.
Сразу заметивший вредную агитацию Шаевича, одесский градоначальник граф Шувалов[120] арестовал его и донес обо всем в Петербург. Но получил от директора Департамента государственной полиции Лопухина[121] указание, что Шаевич действовал с ведома Департамента полиции и потому его следует освободить и оказать возможное содействие в его работе.
Для меня так и остается вопросом, чем мог Шаевич, родом еврей, 24 лет от роду, воспитывавшийся за границей, заслужить такое доверие государственной полиции, что мог он ей дать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
