Резкий стук в дверь.
– Заказ, – сказал Роджер. Он вытер слезы рубашкой… И как только слезы исчезли, у Вика пропала охота ему рассказывать. Может, еще и потому, что Роджер был прав – между тридцатью двумя и сорока одним на самом деле большая разница.
Вик подошел к двери и взял свое пиво и сандвич. Он так и не закончил фразу, а Роджер не стал спрашивать, вернувшись к своему футболу.
Вик сел и стал есть, не очень удивленный исчезновением аппетита. Взгляд его упал на телефон, и он опять попытался позвонить домой. Было уже без пяти восемь, время укладывания Тэда в постель. Никто не брал трубку. Это его встревожило. Может быть, Донна уехала к кому-нибудь в гости? Никакой закон не устанавливает, что Тэд должен быть в постели в восемь, особенно в такую жару. Они могли отправиться в парк. Да.
Или она у Кемпа.
Это была безумная мысль. Она сказала, что все кончено, и он верил ей. Правда, верил. Она не лгала. Но мысль продолжала грызть его. Что, если ей вдруг взбрело в голову забрать Тэда и сбежать с Кемпом? Может, они прямо сейчас уже где-нибудь в мотеле, между Касл-Роком и Балтимором? Не будь дураком, Вик. Они могли…
Это концерт, вот это что. Каждый вторник в парке играет ансамбль, иногда школьный, иногда местный рэгтайм под претенциозным названием «Последняя черта», и она наверняка…
Ага, сбежала с Кемпом.
Он допил пиво и взялся за вторую бутылку.
Донна стояла возле машины уже секунд тридцать, разминая ноги. Она смотрела на дверь гаража, все еще думая, что если Куджо появится, то только оттуда – из самого сарая, из-за него или, может быть, из-под грузовика, кажущегося в полутьме нелепым черным чудовищем.
Она стояла, не в силах заставить себя сделать шаг. Ночь окружала ее благоуханием сена и клевера, сладким запахом жимолости.
И она слышала музыку. Тихую, еле слышную, почти призрачную. «Радио где-то», – подумала она и вдруг поняла, что это играет ансамбль в парке. Это был джаз «Диксиленд», и она даже узнала мелодию. «Возвращайся в Буффало». Семь миль, подумала она. Я никогда не думала, что ночь такая тихая. Такая спокойная.
Она ощущала подъем сил.
Сердце пульсировало в груди, как мощный механизм. Кровь заструилась быстрее. Глаза, казалось, стали видеть зорче. Мысль о том, что на карту поставлена ее жизнь, наполняла ее странным очарованием; может быть, она впервые так полно ощутила ценность этой жизни. Она с легким стуком закрыла дверь.
Она ждала, вслушиваясь в окружающую тишину. Пасть гаража Джо Кэмбера была темной и молчаливой. Хром на переднем бампере «пинто» тускло мерцал. Вдали все играл веселый джаз. Она взяла горсть камешков и стала по одному бросать их туда, где мог скрываться Куджо.
Один из камешков упал прямо перед носом Куджо. Куджо приподнялся немного, продолжая ухмыляться. Второй камешек угодил ему прямо в плечо. Он не двигался. Пусть Женщина отойдет подальше.
Донна стояла возле машины, прислушиваясь. Первый камешек упал на гравий. Но второй… Звука она не услышала. Что это значит?
Внезапно она решила не идти к крыльцу, пока не убедится, что за домом никого нет.
Она шагнула вперед. Один шаг. Второй. Третий.
Куджо напрягся. Глаза его сверкали в темноте.
Четыре шага. Сердце стучало как барабан.
Теперь Куджо видел ноги Женщины. Скоро и она увидит его. Ему этого хотелось.
Пять шагов.
Донна повернула голову. Ей что-то почудилось, почти инстинктивное предчувствие опасности. Она повернула голову, ища Куджо, и Куджо был там. Он прятался там все время, ожидая ее.
На миг их глаза встретились – расширенные голубые глаза Донны и красные мутные глаза Куджо. На миг она увидела свое отражение в его глазах, отражение Женщины, – видел ли он ее отражение в своих?
Потом он кинулся на нее.
В этот раз оцепенения не было. Она неуклюже отскочила, нащупывая ручку дверцы позади себя. Он рычал и ухмылялся, слюна стекала из пасти белой струйкой. Он приземлился туда, где она только что стояла, и проехался по гравию, подарив ей пару секунд.
Она нашла кнопку под ручкой и надавила на нее. Дверца не открывалась. Куджо бросился на нее головой вперед.
Ей показалось, что ее ударили в грудь большим мячом. Она почувствовала его удар по ребрам и конвульсивно отпихнула его обеими руками.
Клыки Куджо щелкали в нескольких дюймах от ее лица, и она обоняла его дыхание, пахнущее мертвечиной и бессмысленным убийством.
Как-то, используя всю свою силу, ей удалось оттолкнуть его, одновременно безуспешно пытаясь открыть дверцу. Куджо снова пошел вперед. Она пнула его, угодив носком босоножки прямо по носу, и без того разбитому во время его наскоков на машину. Пес неуклюже отпрянул, скуля от боли и ярости.
Она снова нажала на кнопку, отлично понимая, что это ее последний шанс. И последний шанс Тэда. Она продолжала ждать, когда пес снова стал наступать, как не знающая усталости адская тварь. Он будет кидаться на нее, пока кто-нибудь из них двоих не сдохнет.
Тэд проснулся. Он увидел свою мать, стоящую возле машины, и что-то темное у ее ног, с красными глазами, и он знал, что это; это было существо из его шкафа, которое обещало добраться до него, и оно добралось. Слова от монстров не помогли; монстр был здесь, и он убивал его маму. Он заплакал, закрывая глаза руками.
Она продолжала отталкивать щелкающие челюсти пса от своих ног, с каждой минутой слабея, и плач сына никак не помогал ей. Куджо глядел на нее и, как ни странно, вилял хвостом. Его задние ноги скребли гравий в попытке попрочнее утвердиться для нападения, но гравий рассыпался под его когтями.
Он снова прянул вперед, ее руки ослабли, и тут он укусил ее за голый живот, прямо под белым лифчиком, добираясь до внутренностей…
Донна дико вскрикнула от боли и присела. Кровь текла на джинсы. Она сдерживала Куджо левой рукой, а правой опять попыталась нажать на кнопку. Невероятно, но на этот раз дверца поддалась. Она стала бить ею Куджо. При каждом ударе слышался гулкий стук, будто на стол кидали костяшки домино. Куджо рычал и огрызался.
Он отступил перед новой атакой, и за этот момент она успела загородиться дверцей. На этот раз он ударился головой и взвыл от боли. Она подумала: Он должен отступить, должен, должен, но он опять стал наступать, схватил ее за левое бедро выше колена, вырвав клок мяса. Она завизжала.
Она снова и снова била Куджо дверцей по голове. Голова пса покрылась кровью, черной в темноте, как кровь насекомых. Мало-помалу он продвигался вперед.
Она последний раз выставила дверцу вперед, опустив голову; лицо ее исказилось от боли и страха. Конец был близок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
