Читаем без скачивания Женщины Великого века - Жюльетта Бенцони

«Походный» брак Шарлотты де Кальвьер

Упрямая и слишком юная возлюбленная

Воистину, нелегкое дело – опека над хорошенькой и богатой девочкой! С тех пор как на него свалилась эта обязанность, касавшаяся его племянницы Шарлотты, после смерти ее родителей – знатного и высокопоставленного господина Марка де Кальвьера, барона де Конфулана и д`Отерива, советника Тулузского парламента, и госпожи Мадлены де Кайр д`Антраг, – спокойной жизни аббата де Псалмоди пришел конец. По ночам он перестал спать и с каждым днем все больше терял радость жизни. А ведь его подопечной в том 1658 году исполнилось всего одиннадцать лет. Вот только… есть девочки, расцветающие куда раньше времени, и в этом нежном возрасте Шарлотта, по словам одного местного хрониста, «была словно создана для любви, и ее глаза откровенно в этом признавались».

В те времена ранние браки вовсе не были редкостью, и часто в двадцать лет юная супруга уже была матерью троих-четверых детей. Как бы то ни было, но в свои одиннадцать лет Шарлотта уже получила тринадцать предложений руки и сердца. Предложения эти, разумеется, были следствием ее привлекательности, но также и солидного состояния, оставшегося ей как от отца, так и от матери. И несчастный дядюшка Псалмоди (Франсуа де Кальвьер – в миру), любивший пожить в свое удовольствие, быстро осознал, что прелестная Шарлотта с ее золотистыми волосами и черными, слишком томными для девочки глазками – его крест, который будет очень трудно нести.

Поскольку он не собирался оставлять племянницу в своем уютном гнездышке, дабы его не беспокоили ночами серенады, а днем – осаждавшие дом кандидаты в мужья, аббат принял мудрое решение, а именно: поместил Шарлотту в монастырь урсулинок, находившийся там же, в Монпелье. Обитель эта заслуженно пользовалась прекрасной репутацией и могла помочь ему в деле воспитания столь привлекательной юной особы. Под присмотром добродетельных монахинь Шарлотте предстояло стать настоящей женщиной, то есть образцовой будущей супругой и матерью, пока достопочтенный аббат не отыщет какую-нибудь редкую птицу, достойную этого живого чуда.

Главная загвоздка была в том, что редкая птица уже была найдена, причем без малейшего участия дядюшки. Избранником Шарлотты стал Фулкранд Дю Боск, сын мессира Гаспара де Клермона де Кастелно, виконта Дю Боска и его жены Жюльетты де Рокфей. Восемнадцатилетний юноша атлетического сложения был так хорош собой, что по нему вздыхали все девицы округи – от Боска, что неподалеку от Роже, до Монматона[92], тоже принадлежавшего его семье. Семейство, кстати, было очень почтенным: знатность рода и размеры состояния ни у кого не вызывали сомнений. Так что было трудно понять, почему аббат де Псалмоди (чем не имя для певца Божьего!) ответил решительным отказом и на это предложение о супружестве, которое ему направили Дю Боски. Правда, оно стало уже четырнадцатым по счету, но ведь Шарлотта потихоньку подрастала, а согласись аббат немедленно, он бы избавил от головной боли всю провинцию, заткнул бы слишком болтливые рты да притом уберег бы Шарлотту от горьких слез.

Но аббат де Псалмоди имел на этот счет собственное мнение: он выдаст племянницу за того, кого выберет сам, и не собирался отступать от этого плана. Шарлотта отправится к урсулинкам, и всё тут! И пусть больше не заговаривают с ним о ее замужестве! Но как же он плохо знал женскую природу в целом, а в частности – натуру племянницы.

На все монастыри, где временно находились благородные девицы, распространялось правило: каникулы воспитанницы должны были проводить в своей семье или у родственников. Так было принято и в обители урсулинок. Когда наступило лето 1658 года, племянница аббата де Псалмоди поехала в Фонткод ле-Бен, местечко рядом с Монпелье, в поместье советника Ла-Роша, дочь которого Марта два года назад вышла замуж за Антуана де Кальвьера, двоюродного брата Шарлотты. Любезные, веселого нрава Ла-Роши нравились девушке, и она любила у них гостить. Однако в этот раз в отъезде на каникулы она видела лишь способ вырваться из ворот монастыря. И она предупредила юного Фулкранда Дю Боска, сообщив день и час своего отъезда в Фонткод.

«Если Вы проявите довольно смелости и решимости, о чем вы мне столько раз говорили, то этим вечером я буду в Ваших объятиях», – написала Шарлотта с редкими для ее возраста отвагой и хладнокровием.

Фулкранд был не только смел и решителен сверх меры, он сгорал от желания поскорее заключить в многообещающие объятия свою ненаглядную подругу. Взяв несколько слуг, юноша отправился в указанное место, где должна была проехать карета, жаль только, что это место находилось слишком близко от Фонткода. Крики дуэньи, сопровождавшей Шарлотту, без труда достигли ушей обитателей замка, которые сбежались туда шумной толпой… и затея Фулкранда провалилась.

А заодно и Шарлотты. Ла-Роши, осознавшие, чем они рисковали, быстро предупредили аббата де Псалмоди, и прилежный опекун немедленно вернул беглянку в монастырь под присмотр бдительных сестер, обрадовав ее приятной перспективой провести в монастыре все каникулы в качестве наказания. Но это ничуть не обескуражило юную рабу любви. Она лишь передернула плечиками и тут же написала Фулкранду новое послание, чтобы предупредить его об изменениях, внесенных в ее планы, призывая юношу напрячь воображение и «придумать что-нибудь».

Единственным решением оставалось… взять монастырь штурмом. Но даже для такого смельчака, как Фулкранд, задача была не из легких. Ему требовалась помощь, и он отправился рассказать о своих трудностях кузену Жюлю де Клозелю, сыну председателя Счетной палаты Монпелье.

– Для нападения на монастырь нужно хотя бы к нему приблизиться, – сказал кузен Жюль, который был опытным малым. – О, я знаю, прямо напротив обители урсулинок есть отличный постоялый двор «Белая лошадь», откуда мы сможем наблюдать за тем, что происходит в интересующем нас месте.

– И что нам даст пустое созерцание этих допотопных стен? – разочарованно спросил Фулкранд.

– Подгадаем момент, которым мы сможем воспользоваться. Узнаем, например, кто поставляет туда провизию, разведаем все новости, касающиеся монастырской жизни. Поверь, занять позицию в «Белой лошади» очень даже стоит.

В конце концов Фулкранд дал себя убедить и вместе с Жюлем и целым отрядом слуг обосновался на постоялом дворе. Среди последних был некий Сентонж, на которого его хозяин возлагал самые большие надежды, поскольку тот был хитер как бес и владел особым талантом переодеваться в кого угодно. Заняв позиции, они стали ждать.

Примерно через неделю, которая показалась влюбленному вечностью, им удалось кое-что узнать. Мадемуазель де Кальвьер заказала себе новое монашеское платье, доверив эту миссию самому лучшему портному Монпелье, постоянными клиентами которого, разумеется, были и кузены. Нечего и говорить, что для Фулкранда с Жюлем было детской игрой атаковать портного и заставить его отдать им требуемое платье. После чего Жюль де Клозель, который был старше Фулкранда, а значит, мог скорее сойти за портного, переоделся, взяв в «подмастерья» Сентонжа, и попросил двоюродного брата предупредить нежную Шарлотту о готовящемся деле. Фулкранд тут же взялся за перо и написал девушке трогательное письмо, которое поручили монастырскому садовнику ей доставить, потом же, когда наступил решающий день, влюбленный устроился возле окна и вновь погрузился в ожидание. Вскоре он увидел, как фальшивый портной с важным видом позвонил в дверь обители. Рядом стоял «помощник» и на растопыренных руках держал предназначенное Шарлотте платье. Когда их впустили внутрь, Фулкранд поспешил за большой каретой, уже стоявшей наготове на соседней улице, и вместе со своими людьми подошел к черному входу монастыря.

Ожидание было недолгим. Не прошло и получаса, как появились Жюль с Сентонжем, сопровождаемые закутанной в плащ женской фигурой, при виде которой сердце Фулкранда забилось сильнее. Конечно же, это была Шарлотта, стремительно бросившаяся в его объятия, смеясь и плача одновременно. И пока карета с Жюлем на козлах и сопровождаемая всадниками мчалась по дороге в Боск, наши голубки в своем укрытии предавались милому бессмысленному воркованию, свойственному всем влюбленным. Произошло это событие четвертого сентября 1658 года.

Но невозможно убежать из монастыря без последствий. Почти сразу была поднята тревога. Господин де Ла-Рош и его зять Антуан де Кальвьер спешно вооружили своих людей и бросились догонять похитителей, которых они настигли на расстоянии четырех лье от Монпелье.

Жюль де Клозель и его слуги не растерялись и оказали самый решительный отпор, сражаясь как львы, не говоря уже о Фулкранде, который немедленно покинул карету и принял участие в стычке. Во время этой ожесточенной схватки погибло множество людей и несколько лошадей, так что господин де Ла-Рош был вынужден повернуть назад с пустыми руками, чего он и представить не мог, в то время как карета продолжила путь по дорогам любви.