– Ты и правда так думаешь? – с надеждой в голосе спросила Цирцея.
– Абсолютно уверен.
– Но Психея все равно красивее.
Гейбриел отвернулся, чтобы Цирцея не увидела, как он подмигнул Психее.
– Да, но к тому времени она состарится, – серьезно сказал он.
Психея прикусила губу, а Софи неестественно закашлялась. Но лицо Цирцеи прояснилось.
– А ведь и правда, – сказала она и принялась за еду. Гейбриел вернулся в свою комнату, чтобы переодеться.
Он по-прежнему считал, что домино и полумаски было бы вполне достаточно, однако маска, придуманная Психеей, полностью скрывала его лицо, а под широкополой шляпой с плюмажем он мог спрятать свои темные волосы. Но и шляпа, и дурацкая маска казались ему нелепыми и раздражали невероятно.
Бриксон с улыбкой помогал ему одеваться.
– Маскарады следовало бы запретить, – заметил Гейбриел, снимая рубашку и галстук.
– Да, милорд, – согласился камердинер и подал ему черную шелковую рубашку.
Гейбриелу казалось, что он глупо выглядит в этом костюме.
– Не вижу в нем ничего греческого, – ворчал он. Гейбриел вышел в холл, где на лестнице его поджидала Цирцея.
– Я сейчас уйду в классную комнату, но Психея разрешила мне сначала посмотреть на ваши костюмы.
Он низко поклонился ей, затем показал маску, и Цирцея удивленно подняла брови.
– Как страшно! Пустота там, где должно быть лицо, и только глаза блестят – очень страшно.
– Надеюсь, дамы не попадают в обморок, – пошутил Гейбриел.
Наконец он услышал тихие шаги на лестнице и повернулся. От того, что он увидел, у него перехватило дыхание. Психея стояла на верхней ступени и с недоумением смотрела на него.
– Что-то не так? Или это уже слишком?
– Вы выглядите как настоящая богиня, – после долгого молчания сказал Гейбриел.
Психея передернула почти обнаженными плечами.
– Я чувствую себя совсем… раздетой.
– У вас такой вид, как будто вы только что сошли с Олимпа, – абсолютно искренне сказал он, глядя на простую белую тунику, подчеркивающую лебединый изгиб ее шеи, белизну плеч, прекрасную форму груди и даже стройную лодыжку.
– Вы не находите костюм слишком откровенным? – спросила Психея, теребя юбку и оттого еще больше обнажая ногу.
Гейбриел подумал о мужчинах, которые будут на балу, как жадно и похотливо они будут смотреть на нее. Черт! Ему придется не отходить от нее ни на шаг. И эта необходимость почему-то была ему приятна.
– Мне нравится, – сказала Цирцея, – и твоя прическа тоже.
Психея собрала волосы в классический узел. В золотистые пряди были вплетены белые цветы. От того, как Гейбриел с Цирцеей смотрели на нее, щеки Психеи раскраснелись. Она действительно выглядела потрясающе.
В гостиной пробили часы, и Психея сделала знак лакею принести их плащи. Цирцея поцеловала сестру и улыбнулась Гейбриелу.
Они вышли не через парадную дверь, а через черный ход, как решили заранее, чтобы Гейбриела никто не увидел. В темном дворе неожиданно раздалось громкое кошачье мяуканье, и Психея схватила Гейбриела за руку.
– Там! Там что-то шевельнулось?
Гейбриел прищурил глаза, в пляшущем свете фонаря трудно было что-нибудь разглядеть.
– Там ничего нет, – сказал он, но они все же заторопились.
В каретном сарае кучер удивленно посмотрел на них.
– Мисс, мне никто не сказал, что вы ждете. Я бы подъехал к дверям, как обычно.
– Нам захотелось прогуляться, – успокоила его Психея. Гейбриел помог ей подняться в карету и сел рядом с ней. Она остро ощущала отсутствие тетушки Софи. Казалось, он заполнил всю карету своими длинными ногами, широкими плечами и исходящей от него энергией. Психея ощущала запах чистого белья и слабый аромат мыла. Жаль, что резиденция Форсайтов находится неподалеку. А может быть, это и хорошо, говорила она себе.
Карета выехала на улицу и покатилась, раскачиваясь на неровной мостовой. Чтобы удержаться, девушка вытянула вперед руку. Гейбриел перехватил ее и сжал своими теплыми ладонями. Она увидела, как потемнели его глаза.
– Со мной все в порядке, – сказала Психея, пытаясь освободить руку.
Но Гейбриел придвинулся к ней еще ближе. С минуту она сидела выпрямившись, затем не выдержала и прижалась к нему. Психея не успела ничего сказать, а он уже припал к ее губам. Это был долгий сладостный поцелуй. Она слабо вздохнула, когда его губы скользнули по ее шее к обнаженному плечу. Психея чуть не рассмеялась, подумав, что надо сшить побольше платьев такого фасона.
Однако смех замер на ее губах, когда она почувствовала горячую ладонь на своей груди. В растерянности девушка положила руки на его широкие плечи. Теплое дыхание, согревавшее шею, сделало ее смелее.
– О моя милая, милая мисс Хилл, – ласково поддразнил Гейбриел. – Как хорошо, что вы больше не вычитаете из моего жалованья штрафы за неприличные поступки. А то бы я остался ни с чем…
При напоминании о своих стараниях соблюдать приличия Психея спрятала улыбку в мягких складках его плаща. Она хотела всего, что он мог ей дать. Все эти новые ощущения… она не ожидала такого наслаждения.
Подходя к дверям Хилл-Хауса, Дэвид слышал стук колес удалявшейся кареты, но не обратил на это внимания. Роскошный дом Форсайтов находился совсем рядом, и на улице было полно экипажей.
Дэвид постучал, и ему открыл лакей.
– Я пришел к Таррингтону, – небрежно бросил он.
– Сожалею, милорд, но его милость уехали на весь вечер, – ответил лакей.
Дэвид пожал плечами и вошел дом, удивленный лакей не посмел захлопнуть перед ним дверь.
– Я знаю, он скрывается, но я – Уэстбери. Передай ему, пожалуйста.
– Я вас помню, милорд, – возразил лакей, – но его действительно нет дома.
– Я подожду здесь, – заявил Дэвид. – Видишь ли, может быть, я ему понадоблюсь. Для защиты.
– Я позову дворецкого, – с недовольным видом сказал лакей и ушел.
Дэвид остался один, но через минуту услышал, как кто-то произнес звонким голосом:
– Знаете, а его на самом деле нет. Вы немного опоздали.
Дэвид оглянулся и увидел маленькую фигурку, сидевшую на ступеньках лестницы. Она сидела, притянув колени к груди, и пышная юбка была аккуратно натянута на ноги. Это был ребенок, девочка – бледная и худенькая. Она с серьезным выражением лица смотрела на него. Кто-то из семьи, очевидно. Слишком молода, подумал Дэвид, но наверняка знает, кто где. Он подошел поближе.
– Он уже уехал на бал? – спросил Дэвид. Она кивнула.
– Черт… о, простите. Надо было прийти на полчаса раньше.
– А вы тоже едете на бал? – спросила девочка.
У нее был приятный звонкий голосок. Очень жаль, что она так некрасива – одни глаза и рот.
