– Вы выигрывали?
– Я всегда выигрываю, – улыбнулся он. – А вы спугнули моих соперников.
– Надеюсь, вы не отобрали у них все их жалованье? – холодно осведомилась она.
Улыбка исчезла с его лица.
– Мисс Хилл, я не отбираю деньги у детей. Мы только показывали свое искусство.
– Большое достижение. – Она махнула рукой в сторону шляпы, полной желудей. – Вы получите от меня приз, – сказала она дружелюбнее. – Я нашла способ вызволить вас из заточения, хотя бы на один вечер. Может быть, это будет интереснее, чем желуди.
Она заметила в его синих глазах интерес.
– Какой же?
– Вы будете изображать другого человека. Гейбриел удивленно поднял брови.
– Дорогая мисс Хилл, я делаю это всю жизнь. Вы решили дать мне новый титул?
Она покраснела.
– Нет, миссис Форсайт дает костюмированный бал. Это грандиозное событие, там будет уйма людей и все в костюмах. Вот вам удобный случай выбраться из дома и повеселиться.
– И что же я надену? Вы приготовили для меня маску и домино? – спросил он.
– Я… я заказала для вас костюм. – К своему огорчению, Психея снова покраснела, щеки у нее горели.
Он пристально посмотрел на нее, но не напомнил о последнем эпизоде с портными, когда девушка пыталась одеть его.
– Могу я взглянуть на этот… э-э… без сомнения оригинальный костюм, который вы придумали для меня?
– Он действительно удачен. Видите ли, я буду Психеей. Гейбриел оказался сообразительнее Салли.
– Греческой богиней поразительной красоты? Очень вам подходит.
Боже, она совсем не умеет владеть собой!
– А кем же буду я?
На этот раз она отвернулась, чтобы Гейбриел не видел ее смущения.
– Вы будете Эросом.
– Купидоном? – сдавленным голосом переспросил он. – Вы ожидаете, что я оденусь Купидоном? Психея, если вы разукрасите меня сердечками и золотыми стрелами, клянусь, я…
– Нет, нет, ничего необычного, – сказала она. – Вы останетесь довольны, обещаю. В костюм входит колчан, но если не хотите, не будет ни стрел, ни лука.
– Никаких сердечек? Из розового бархата? – все еще недоверчиво спросил он. – Никаких облаков из кисеи, скрывающих мою… э-э… мужественность?
В предательском воображении Психеи возникло его мускулистое тело, прижимающееся к ней. Она тряхнула головой, прогоняя воспоминания о его поцелуях, и посмотрела ему в лицо.
– Конечно, нет! Я не собираюсь выставлять вас на посмешище. Хотя не сомневаюсь, там будут всякие костюмы. Если хотите, я покажу вам, что мы придумали. У портнихи было мало времени, поэтому костюм совсем простой.
– И слава Богу, – проворчал Гейбриел.
Они вернулись в библиотеку, где Психея оставила костюмы, и Синклер молча оглядел свой костюм. Психея затаила дыхание.
– Думаю, это подойдет, – согласился он.
Маскарадный костюм состоял из черной рубашки, свободного покроя штанов в русском стиле, голубого атласного широкого пояса, колчана с бутафорскими стрелами и длинного плаща.
– Но этот пояс…
– Надо было добавить чего-то яркого, а то люди примут вас за дьявола, – объяснила Психея. – И я отказалась от крыльев, хотя мадам Симон могла бы сделать вполне приличную пару из страусовых и павлиньих перьев.
Гейбриел содрогнулся.
– Так и быть, я надену пояс, раз вы избавили меня от крыльев. А где же маска?
Маска была особой гордостью Психеи. Она осторожно развернула сверток и показала маску Гейбриелу.
– А… – медленно протянул он. – Вспоминаю! Психее было запрещено видеть лицо своего возлюбленного.
– Он был ее мужем, – поправила его Психея. – Но вы правы, она не должна была видеть его лица.
Шелковая маска закрывала почти все лицо, и в прорезях сверкали только его глаза и были немного видны губы. В маске было что-то пугающее.
– А ваш костюм? – спросил Гейбриел.
– Увидите сегодня вечером.
– Буду ждать с нетерпением.
– Я должна переодеться к обеду. А костюмы мы наденем перед нашим отъездом на бал, – распорядилась девушка.
Гейбриел слушал ее и удивлялся. Ему начинали нравиться ее распоряжения, отдаваемые тоном, не допускавшим возражений. Боже, что с ним происходит? Возможно, ему трудно было рассердиться на такого доброго человека. Она не только позаботилась о его развлечении, но и постаралась угодить ему при выборе костюма. Этот шелковый пояс – небольшая цена за возможность провести один вечер вне дома. На балу будет множество людей, и он легко останется неузнанным.
Обед прошел спокойно. Тетя Софи кашляла и решила отказаться от поездки на бал.
– Не очень-то я вам и нужна, – с иронией заметила она. – Сомневаюсь, что Салли заметит мое отсутствие, глупышка.
– Салли вас любит, – возразила Психея. – И она далеко не глупа. Ее легкомыслие чаще всего притворное.
– Хмп, – кашлянула старая дама. – Салли хорошая, и у нее добрая душа, хотя она никогда не будет такой красивой, как ты.
– Спасибо, тетя, – сказала Психея, удивленная необычной похвалой.
– Я полностью с вами согласен, – поддержал тетушку Гейбриел.
Психея опустила глаза, но он увидел, что она улыбается. Гейбриел смотрел на Психею поверх накрытого белой скатертью стола, заставленного серебряными блюдами и хрустальными бокалами с красным вином; фарфоровая посуда могла бы украшать роскошное пиршество, а сегодня за столом собралась только семья. Семья. Он покачал головой. Гейбриел уже привык к роли будущего мужа Психеи. Как он будет тосковать по такой гармонии, дружелюбию, смеху и доброжелательности, когда придется покинуть этот дом, этих людей.
– Я думаю, приятно быть красивой, – задумчиво сказала Цирцея.
– Дорогая, ты очень мила, – возразила сестре изумленная Психея.
– Нет, волосы у меня не светлые, а какого-то неопределенного коричневого цвета и не вьются, у меня нет красивых голубых глаз и прямого носа. И уж конечно, нет груди.
– Цирцея! – рассердилась тетя Софи. – Это не подходящий для обеда разговор. Не отослать ли тебя в классную комнату?
– Простите, тетя, – извинилась девочка, – но это точный портрет.
Гейбриел сдержал смех, боясь обидеть ребенка.
– Цирцея, – тихо сказал он, – все детеныши проходят через период взросления. Ты все еще растешь и вскоре, без сомнения, превратишься в красивую молодую женщину. Тогда всем джентльменам Лондона придется побеспокоиться о своих сердцах.
– Ты и правда так думаешь? – с надеждой в голосе спросила Цирцея.
– Абсолютно уверен.
– Но Психея все равно красивее.
Гейбриел отвернулся, чтобы Цирцея не увидела, как он подмигнул Психее.
– Да, но к тому времени она состарится, – серьезно сказал он.
Психея прикусила губу, а Софи неестественно закашлялась. Но лицо Цирцеи прояснилось.
