Но какой смысл перечислять достоинства Гейбриела? Он не станет постоянным спутником ее жизни. Он исчезнет, как только они устроят свои дела.
Гейбриел по-своему тоже актер, и она не должна доверять ему.
– Вы что-нибудь знаете о Синклерах? – тихо спросила Психея тетку. – До того как они… он получил титул, я хочу сказать…
Софи поджала губы.
– Ничего, стоящего внимания, но я могу разузнать.
– Только незаметно, пожалуйста, – попросила Психея.
Приятельницы Софи, старые дамы с поразительной памятью, охотно предавались воспоминаниям и сплетничали как о прошлых, так и о текущих событиях. Психея не желала копаться в грязи, но если обнаружится то, что она хотела бы узнать о Гейбриеле… А у него была какая-то тайна, которой он стыдился. Несмотря на то, что он скоро уедет, Психея хотела узнать правду. По крайней мере, она так думала.
Пока продолжалась пьеса, мысли Психеи все время возвращались к Гейбриелу, ставшему невольным пленником в ее доме.
В камине, перед которым взад и вперед расхаживал Гейбриел, весело горел огонь. Кресло, стоявшее у камина, было мягким, с гладкой от времени кожей; свечи на столе горели ровным пламенем, отражавшимся в стеклянных ганелях книжных шкафов. Вино в бокале на столике рядом с креслом было выдержанным и приятным на вкус, его рубиновый цвет радовал глаз. Однако Гейбриел чувствовал раздражение. Роскошный приют в доме Психеи превратился в тюрьму.
Но он прятался в доме, как раненая лисица в норе, только из-за этого ублюдка Баррета. Гейбриел хотел бы вызвать Баррета на дуэль, но этому человеку было чуждо чувство чести, его отношение к карточному долгу подтверждало это.
Гейбриел честно выиграл имение, ему помогло собственное умение, да и удача улыбнулась. А теперь он был прикован к этому камину, в то время как негодяй бродит по самым грязным притонам Лондона, пытаясь вернуть проигранное. Сознание несправедливости создавшегося положения терзало Гейбриела.
Конечно, его досада, вероятно, меньше мучила бы его, если бы Психея осталась дома. Он обещал ей, что останется сидеть здесь, в безопасности. Но последние пятнадцать лет Гейбриел вел бурную жизнь, полную опасностей и риска, и ему было трудно заставить себя соблюдать осторожность. Он скучал, и это оскорбляло его гордость. Если кто-то и должен был бояться, так это Баррет, жалкий трус, прячущийся за спины наемных убийц.
Чем больше Гейбриел думал об этом, тем больше его возмущало создавшееся положение. Нет, он этого не потерпит! Когда ему было шестнадцать, он делал то, что ему говорили, подчинялся женщине, позволял ей решать за него. Но потом Синклер дал клятву, что такое больше никогда не повторится.
Психея должна понять, что есть вещи, неприемлемые для мужчины. Гейбриел позвонил.
– Что вам угодно, милорд? – спросил появившийся Джоурс.
– Принеси мою шляпу, Джоурс. Я ухожу.
Дворецкий заколебался, затем сказал:
– Да, милорд.
Он вышел, и Гейбриел постарался подавить чувство вины. Он дал обещание Психее, но он рисковал только собой, и ему должно быть позволено рисковать собственной жизнью, если ему этого хочется. Главное, он решает сам, он сам себе хозяин.
Джоурс принес шляпу. Гейбриел надел ее и, направившись к двери, бросил через плечо:
– Если мисс Хилл вернется раньше меня, скажи ей… Нет, не надо ей говорить, что я ушел.
– Да, милорд. – В глазах Джоурса блеснула насмешка.
– Меня не… – начал Гейбриел, но понял, что объясняться с дворецким ниже его достоинства.
Однако когда лакей распахнул перед ним дверь, Гейбриел заколебался. За дверью была темнота. Ни одна карета не проезжала мимо дома. В это время жители уже не выходили на улицу или еще не возвращались домой, поэтому жизнь вокруг замерла.
Неужели он ведет себя как дурак?
Вероятно, при этом Гейбриел усмехнулся. Очевидно, он делает глупость. Но он слишком часто испытывал терпение леди Удачи, чтобы остановиться. Не было заметно никаких признаков прячущихся убийц, и он, спустившись со ступеней, уверенным шагом зашагал по улице. Но все же он избегал темных мест, густой тени домов и узких переулков.
Вдалеке послышался цокот копыт и скрип колес, катившихся по камням мостовой. Затем все снова затихло, и он услышал у себя за спиной осторожные шаги одинокого прохожего.
Гейбриел почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове, но не оглянулся. Синклер продолжал идти той же уверенной походкой, не переставая прислушиваться к звукам позади себя.
Услышав какой-то треск, как будто кто-то наступил на упавшую ветку, Гейбриел сжал кулаки. Невидимый преследователь приближался.
Гейбриел подходил к перекрестку. Сосредоточив все внимание на этом человеке, он чуть не поплатился за это жизнью. Прямо перед ним из темноты выступили три оборванца. В руках они держали дубинки, и Гейбриел снова сжал кулаки, жалея, что ему нечем отразить удар.
Он почувствовал, как кровь бросилась ему в голову, и ощутил сверхъестественную остроту восприятия каждого движения, которая приходит к человеку перед лицом смерти.
Гейбриел рассмеялся.
– Чего же вы ждете? – спросил он.
Один из головорезов удивленно заморгал и поднял дубинку.
– Даже не хотите притворяться, что вам нужен мой кошелек? – небрежно заметил Гейбриел. – Вы новички в этом деле, не так ли?
Бандитов явно смутило, что жертва в ужасе не бросилась бежать, а спокойно разговаривает с ними.
Гейбриел продолжал прислушиваться, но третий бандит, казалось, выжидал удобного момента.
– Довольно, – сказал себе Гейбриел и сделал шаг к человеку с дубинкой. Тот не ожидал, что его добыча поведет себя подобным образом. Он взмахнул оружием, и его компаньон отступил в сторону.
Но Гейбриел наклонился и ударил его в живот. Бандит свалился на землю, хватая ртом воздух. Гейбриел повернулся ко второму, но этот был опытнее и, подняв дубинку, выжидающе смотрел на Гейбриела.
За спиной Гейбриела раздался какой-то звук, и он резко обернулся. То, что он увидел, было настолько неожиданно, что он едва успел уклониться от удара.
– Осторожно! – крикнул Дэвид Лидфорд, граф Уэстбери, но все же удар пришелся на локоть Гейбриела. Боль пронзила его руку, и он не мог даже пошевелить ею.
Дэвид схватился со вторым бандитом, а первый, все еще держась за живот, лежал и стонал на земле. Дэвиду удалось вырвать у негодяя дубинку и отшвырнуть ее в сторону.
Гейбриел в отчаянии смотрел, как элегантно, в духе лучшей боксерской школы, работает кулаками Дэвид.
– Я покажу тебе, как нападать на порядочных людей! – кричал он.
Лежавший на земле бандит сунул руку за пазуху и вытащил небольшой, но острый нож. Гейбриел поднял брошенную дубинку и почти небрежно ударил его по голове. Разбойник затих, нож выпал из его руки.
